— Да тут всегда так, — пояснила школьная подруга, когда Алена предположила, что телевизионщики переживают гибель коллеги.
— Не понимаю, как тут можно есть? — Алена вяло взяла пластмассовую чашку с чудовищным кофе и, поглядев на ее содержимое, снова поставила на стол.
— Можно подняться на одиннадцатый этаж, — усмехнулась Катя. — Там светло, но слишком дорого. Не знаю, как ты, а я потеряла работу. Не могу позволить себе выкидывать по сотне в день на обед.
— Потеряла?!
— За месяц до гибели Андрей Титов принялся набирать новую команду для своего нового шоу. И пригласил меня. Деньги хорошие предложил.
— Ничего себе! Вот это называется не повезло, — вздохнула Алена. — А почему тебя?
— Может, тебе это покажется странным, но он посчитал меня хорошим режиссером. Я ведь работала на одном из его проектов, на том, который он давно, два года назад, передал каналу в полное пользование. Передача ему надоела, рейтинг падал. Ну а новое руководство окончательно довершило то, что подточило время. И все-таки Андрей заметил, что режиссерская работа была на высоте. Вот и позвал меня к себе. Неделю назад я уволилась.
— А обратно не возьмут?
— Я и не стремлюсь. Достало все — зачем снимать то, что больше никому не интересно, — тут Катя хитро подмигнула ей. — Ну а кроме того, есть пара предложений. Одно — как раз то, что и требовалось. Канал решил продолжить работу над проектом Титова. На? верное, на этом и остановлюсь. Только пока все в стадии решения.
— Я не представляю себе, как это — заниматься политикой! Такая грязь!
Всем ведь ясно, чего стоят политические дебаты на экране — деньги, деньги и еще раз деньги. Тот, кто не может позволить себе купить целый канал, покупает эфирное время. Вот и все! — Алена всегда раздражалась, когда речь заходила на эту тему.
— Слушай, я — режиссер. Мое дело картинку выстраивать, кнопки нажимать.
А то, о чем говорят в студии, меня мало касается.
— Вы на телевидении все продажные!
— А вы нет? Кто же, как не журналисты, пишет все эти гадости то про одного, то про другого. Скажешь, от чистого сердца и совершенно бесплатно?!
Сейчас выживать нужно, — ответила подруга, и Алена не смогла ей возразить.
— Ладно, черт с ней, с политикой! — наконец решила она. — Я хочу расспросить тебя о Титове.
— О чем именно? — Катерина насторожилась.
— Ну… — Алена почувствовала неловкость, — ты же у нас известный титововед. На одном канале работали, и не только…
— Только работали, — раздраженно проговорила подруга, — ничего не было.
— Но ты же сказала… помнишь, в ресторане.
— Тебе скажу правду. Однажды, когда я еще в школе училась, к моей маме пришли приятельницы и ну рассказывать: одна замуж удачно вышла, другая кандидатскую защитила, третья машину купила, словом, хвастались успехами. А моя мать ничего такого поведать не могла. Сидела она, слушала и вдруг выпалила: а у меня любовник — Винокур. Можешь представить, что тут началось? Это при том, что мать моя никогда не изменяла отцу, то есть она нагло соврала, но зато прекрасно вышла из положения, и ее не посчитали неудачницей. Теперь проведи параллель. Я не спала с Титовым. Это было невозможно, потому что, при всей своей любвеобильности, Андрей придерживался строгого правила — на работе никаких интрижек. Он был настоящим профессионалом, и на программе для него не существовало женщин. Коллега — значит, табу, понятно?