Тайдир, нахмурившись, всматривался в огорчённое лицо жены, в бледное сияние окружившего их купола и всё сильнее сжимал рукоять кинжала, повешенного на пояс по привычке в самый последний момент. Но вслух спрашивать ничего не осмелился, точно зная, как маги не любят, чтобы им мешали во время работы.
— Лиарена? — встревоженно произнёс вдруг совсем рядом голос отшельника, и бледное сияние светильников начало резво разгораться, — в чем дело? Почему вы не спите в такую рань?
— Отец… — оглянувшись, магиня некоторое время изумлённо рассматривала бледно-зелёное сиянье, окружавшее отца и яркую радугу огоньков, облепивших его посох, — где ты был?
— Спал, — чуть ворчливо фыркнул он, и лукаво усмехнулся, — а вот вам почему не спится?
— Так ведь магия… — стремительно краснея, выдавила Лиарена, и в тот же момент Тай развернул ее лицом к себе и крепко прижал к груди.
— У неё жар, — процедил он враждебно и вызывающе уставился на тестя, — ей нужна помощь.
— Вообще-то она уже сама себе помогла, — мягче проворчал Экард, — и теперь вполне может спокойно выпить пару чашек отвара и съесть кусок пирога… тут еще остались те, которые пёк ваш Зелен. Идем на кухню.
Напоминание о еде почему-то заставило Лиарену проглотить голодную слюнку, словно она не ела уже не первый день, и дорина утвердительно кивнула вопросительно смотревшему на неё мужу. Но поднять себя на руки не позволила, слишком уж вызывающим и откровенным будет такое поведение.
— Ты о чем-то жалеешь? — мигом напрягся Тайдир, испытующе заглядывая ей в лицо, и магиня сразу вспомнила о своём недавнем желании сказать ему все самые важные слова.
Вот только оказалось не так-то легко это сделать, особенно когда поблизости находится отец. И поэтому Лиарена просто обняла мужа за шею, привстала на цыпочки и неумело чмокнула его в губы.
— Нет.
Тайдир мигом притиснул ее к себе, прильнул жадным поцелуем, но дорина поторопилась вывернуться, помня о способности отцовского артефакта следить за нею на расстоянии.
— Не сейчас…
— Счастье моё… — он все-таки поднял жену на руки и нёс до самой двери, тайком касаясь губами ее щеки и волос.
— Сначала поешьте, — не оборачиваясь, властно приказал возившийся у осиротевшей плиты Экард, едва они вошли в кухню, — потом поговорим.
И ни один из супругов не решился ему перечить.