Город раскинулся на берегу большой реки. Белый песок на пляже, белые чайки, белые деревянные дома, белая церковь. Ежегодно проходят ярмарки, есть театр, есть сумасшедший дом.
Начало этой не совсем обычной истории – сороковые годы…
В марте, когда снег только растаял и выглянуло первое холодное солнце, Федора Богаевского вызвали к начальнику.
Состоялся следующий разговор.
– Придется тебе, Федор, один день в неделю сидеть в сумасшедшем доме…
Богаевский удивился. Начальник юридической службы не имел привычки шутить с подчиненными.
Богаевский спросил:
– Почему в сумасшедшем доме?
Начальник объяснил:
– Будешь защищать сумасшедших.
– От кого?
Начальник протянул Федору документ. В нем сообщалось о принятом Верховным Советом СССР решении от 13 января 1949 года засылать работников юридических служб в дома умалишенных для выслушивания жалоб больных пациентов. В документе говорилось, что решение это продиктовано большим количеством случаев беззаконного поведения медперсонала по отношению к обитателям домов умалишенных.
– Но почему я?
– Так решили… Ты человек инициативный…
– Какую инициативу я могу проявить среди идиотов?
– Идиоты в СССР имеют гражданские права, и ты должен будешь их защищать.
Федор Андреевич Богаевский стал по четвергам посещать сумасшедший дом. Ему выделили маленькую комнату в конце длинного коридора. В комнате стояли стол, стул, вентилятор.
Сумасшедшие – смирные, стриженые, в серых халатах – выслушали его речь на встрече, устроенной администрацией. Жалоб никто не высказал. На вопросы: “Обижают? Плохо кормят? Отнимают деньги?” – дружно, улыбчиво отрицательно качали головами: “Нет, нет, нет”. Федор Андреевич прошел по трем этажам дома и ничего подозрительного не заметил.
После первой ознакомительной прогулки по сумасшедшему дому он вернулся к себе в кабинет.
Дел никаких не было. Но сидеть до шести часов и ждать посетителей он был обязан.
Из журнала “Огонек” Федор вырезал ножницами портрет товарища Сталина с пионеркой Мамлакат, кнопкой прикрепил к стене.
В дверь постучали.
Появился мужчина лет тридцати пяти с письмом в руках. Серая пижама, бритая голова и особое выражение глаз значили: “Я сумасшедший”. Человек бросил конверт на стол и, резко повернувшись, выбежал из комнаты.
Богаевский прочел: “Федору-тигру”. Надорвал конверт, достал письмо. Обращение “Федору-тигру” развеселило его.
Но первые строки письма заставили окунуться в страницы, исписанные мелким, аккуратным почерком.
“…Зачем ты преследуешь меня, Федор-тигр?! Я прекрасно знаю, что ты никакой не юрисконсульт. Ты зверь, который задался целью загрызть меня!..