Он всегда занимался коллекционированием, но только когда его отец умер и он унаследовал все деньги, он смог по-настоящему отдаться своему увлечению. Отец был скрягой, но теперь это уже не имело значения, теперь он сам себе господин. Мать Хьюго Ланга умерла, когда ему было четырнадцать, внезапный инсульт, но Хьюго никогда по ней не скучал. Эрнст Ланг умер от рака крови, перед смертью долго пролежав дома в замке, они построили целое отделение только для него, это почти как жить в больнице, и Хьюго иногда туда заходил, не потому, что ему хотелось этого или ему было хоть в какой-то мере жаль старика, а лишь затем, чтобы старик вдруг не решил отписать свои деньги кому-нибудь другому.
После смерти отца он избавился от всего, что могло напомнить о родителях. Фотографии, одежда, портреты на стенах. Он не видел причины хранить это, ему нужно было место для своих коллекций. Он никогда ничего не испытывал по отношению к ним, так зачем держать все это старье в своем собственном доме?
В гаражах во дворе у него стояли машины. Он потерял им счет: он нечасто ездил на них, но любил владеть ими, трогать, смотреть, знать, что они принадлежат ему. В его коллекции в числе прочих были «Хеннеси Веном ГТ», «Порше 918 Спайдер», «Феррари F12 Берлинетта», «Астон Мартин Ванквиш», «Мерседес CL65 AMG Куп», и обычно первым делом, когда он приезжал из путешествия, как сегодня, он прогуливался по гаражам и проводил рукой по некоторым машинам, но не сегодня.
Сегодня у него есть дела поважнее.
Обычно он еще заглядывал в свою аквариумную комнату, но в этот раз прошел и мимо дорогих рыбок. Он отправился сразу в свой кабинет, сел в глубокое офисное кресло, включил компьютер и почувствовал, как сердце забилось сильнее под рубашкой. Это бывало не так часто. Хьюго Ланг редко испытывал эмоции. Когда он что-то себе покупал, случалось, что он мог почувствовать легкое возбуждение. Как тогда, когда он купил самую дорогую на тот момент в мире марку, шведскую золотую марку номиналом три шиллинга 1885 года, единственный экземпляр. Он тайно поставил на нее на аукционе и купил чуть дороже, чем за двадцать миллионов крон, и тогда он почувствовал это, какую-то дрожь в теле, но она быстро прошла. На следующий день он купил дорогое вино, ящик «Dom Leroy Musigny Grand Cru», чтобы попытаться вернуть то чувство, но это не особенно помогло.
Но это… Это было нечто совсем иное.
Такой дрожи в теле он не чувствовал с тех пор как… да никогда. Может быть, увидев суммы на своих счетах, когда продажи завершились? Нет, те чувства даже сравниться не могут с этими.