Трещали свечи. Леблан с откупщиком затаили дыхание. Чтобы продолжать борьбу, князю надо было добавлять цену выездной столичной кареты. Он плеснул себе вина в бокал, сжав зубы, уставился на. свои карты.
— Ну? — нетерпеливо прозвучал голос хозяина.
Смайлов поднял на барона ненавистный взгляд.
— Прошу положить карты.— И тотчас спохватился. Глупость! Раз уж решил кончать скандалом, а он именно так и решил,— стоило идти до проверки.
Но Калымский уже открыл на столе свои — четыре мелких.
Откупщик крякнул. Леблан после минутного молчания захлопал в ладоши.
Князь, багрово покрасневший, вскочил.
— Нет, господа! Дело нечисто, так не торгуются.— Он потянулся к денежной куче барона. — Я этой игры не признаю.
Однако Калымский опередил. Мгновенным мягким движением, вставши, положил Смаилову руки на плечи.
— Что вы сказали, князь? Дурно себя чувствуете?
И кавалер с откупщиком ясно увидели, как быстрым, коротким движением кулак барона ткнулся Смаилову пониже груди. Туда, где часы с брелоками на ремешке. У князя замутнели глаза, падая на стул, он стал ловить ртом воздух.
— Федька! — Хозяин обернулся к дверям.— Воды! Князь нездоров.
Мгновенно распахнулись обе половинки дверей. Чернявого слугу будто ветром вдуло в залу.
Калымский плеснул воды в лицо Смаилову, расстегнул ворот рубашки.
— Ничего, оправится.— Он прошелся по зале из угла в угол.— Признаюсь, господа, поклонник я физических упражнений. Чтобы не впасть в дородство (Взгляд в сторону толстого Бишевича.) Как древние нас учили: в здоровом теле здоровый дух. К тому же полезно, чтобы вору ночному не поддаться, честь защитить от обидчика. Побыв во многих странах, обучился искусству без оружия сразиться со злодеем, даже с двумя-тремя. Вот, к примеру, замахиваются на меня...
Бросил на спинку стула отделанный мехом шлафрок, остался в рубашке, в кюлотах. Шагнул к Смаилову.
— Князь, замахнитесь.
— Эй, хо... холопы мои! — Смайлов, приходя в себя, тщился встать.
— Ну, смелее, — подбодрил хозяин — Поднимите руку!
Рывком поставил Смаилова на ноги, сам задрал правую руку. Партнеры не поняли, каким манером то произошло, но Князевы башмаки с серебряными пряжками мелькнули под потолком. Макушкой Смайлов только-только не ударил в пол, а через момент уже стоял как прежде, но с растрепанными волосами, блуждающим взором
Бант у князя соскочил с косички. Багрово-красный Смайлов силился что-то сказать и не мог Только шлепал губами.
Калымский небрежно толкнул его в кресла, вскинув голову, остро глянул на француза с откупщиком.
— То было против хама, мужика. А если оскорблен дворянином... Федор, шпагу, пистолеты!