Взял поданную слугой шпагу, передернул плечами, разминаясь.
— Кавалер, прошу, сударь. Обнажите ваше оружие и нападайте... Ну!
Леблан неуверенно поднялся.
— Так... Крепка ли ваша рука?
Клинок сверкнул перед глазами француза, лицо барона вдруг оказалось рядом. Какая-то сила вывернула рукоять из пальцев Леблана, шпага его взлетела, а барон уже стоял на прежнем месте. И все это было сразу: лицо Калымского вблизи, возвращение хозяина на середину залы. Только шпага кавалера долго взлетала и опускалась.
Правая рука вся онемела у француза.
— Или пистолеты...
Слуга тем временем поднял со стола туза пик, наколол на торчавший в стене гвоздь.
Калымский отошел к столу — отсюда до цели было шагов десять. Взял один из трех пистолетов, расставив ноги, чуть потоптался, как бы проверяя, прочен ли пол. Медленно поднял руку, прицеливаясь.
— Повязку!
У чернявого уже был приготовлен темно-красный бархатный шарф. Он наложил его барону на лицо, завязал сзади. Затем отнес в сторону шандал, освещавший карту. Теперь и партнерам не было видно.
— Князь Николай! — Шарф закрывал лицо Калымского от бровей до подбородка, и это прозвучало глухо.— Князь, слышите меня?
— Слышу.— Голос Смаилова был дребезжащим, какого Леблан с откупщиком прежде не знали.
— Сочтите мне.
— Счесть?
— Ну да, до трех.
— Раз, — начал Смайлов.— Два... три!
Еще не до конца отзвучало «и», как три выстрела грянули, почти сливаясь. Барон хватал пистолеты со стола, бросал обратно с быстротой фокусника. Повязка тут же была сорвана, Калымский подбежал к стене, снял с гвоздя карту, стал совать гостям. Карта была в трех местах пробита пулями.
— Это, судари мои, память мускулов, стрельба не глядя.— Повернулся к слуге: — Все убрать, нам новую колоду.
Прошелся по зале.
— Что ж, друзья, отдохнули, рассеялись. Можем продолжать?
Гости молчали. Смайлов вдруг, пригнувшись, опустив голову, пошел к дверям. Тремя легкими шагами Калымский нагнал его.
— Куда же вы, князь?
— Д-домой. Устал.— Тихий, неуверенный голос.
— Нет, князь, вы не пойдете.
— Не пойду? — Смайлов посмотрел в лицо хозяину.
— Нет, конечно.— Хозяин подвел князя к столу, посадил.— Господа, обязан сообщить, что, соблюдая свое достоинство и особливо честь играющих со мной партнеров, я неожиданного выхода из игры, каковой тень на всю компанию бросает, прощать не могу. То долг мой по отношению к гостям — недопущение двусмысленностей.— Глаза захолодели, он вел взгляд с одного лица на другое, будто прицеливался.— Случалось мне за такие экивоки отхлестать обидчика публично по щекам (рот скривился в гневе), да потом прострелить пустой лоб. Не скрою, из важных европейских столиц и хороших городов принужден бывал после дуэлей уезжать по наговорам недоброжелателей. Однако всегда возвращался по разъяснении дела. Так что здесь, любезный князь,— похлопал Смаилова по плечу, улыбаясь ' с нежностью,— здесь будьте вполне надежны. Ничьим внезапным удалением ваше имя замарано быть не может.— Резко повернулся к другим гостям: — Поиграем, други, раз уж собрались.— Отбежал к двери.— Федька! Буди эконома. Поваров с поварятами поднять, пусть пекут, жарят. А нам сюда кофею и вина... Князь, благоугодно ли вам начать? Ваша сдача.