— Передай, что мы тоже рады и благодарим за помощь, — заявил Алексей Василию. — И сообщи, кто мы такие и для чего сюда прибыли.
Алексею понравилась вежливость испанца, и, кроме того, было приятно сознавать себя начальником. А особенно радовало, что этот дон, кто бы он ни был, особо уважительно отнесся к ним, потому что они русские. Выходит, что тут уже о них слышали.
Пока Василий переводил, один из выходивших индейцев вернулся, таща на себе убитого барана, и тут же принялся его свежевать. Только сейчас Алексей и его спутники почувствовали, что они голодны, а Лука сразу же подсел к индейцу и начал ему помогать.
— Горло ему перережь, почтенный, — трогал он индейца за руку. — Кровь собери. Ить, темнота!
Индеец не понимал, но старался сообразить, о чем идет речь. Потом догадался, что-то проговорил и, важно кивнув головой, передал нож промышленному. Лука с ожесточением принялся за дело. Скоро куски ловко разрубленного барана жарились на углях, а проснувшиеся индейцы с любопытством и уважением глядели на Луку.
Петронио внимательно слушал Василия. Временами, когда креол, подыскивая нужное слово, умолкал, он терпеливо ждал. Лицо его, наполовину скрытое широкими полями шляпы, оставалось неподвижным, но видно было, что испанец внимательно слушает. А когда Василий упомянул о Резанове, о том, что они приехали сюда во исполнение его планов, Петронио быстро поднял голову.
— Я знаю синьора Резанова, — сказал он с неожиданным интересом. — Я служил тогда в президии. И я знаю, что он умер. Вы были все время с ним?
— Нет, он уехал один, — ответил Василий. — А скончался в Сибири.
— Я спрашиваю не из любопытства… — Петронио вдруг нахмурился, снял шляпу. Шрам на лбу, длинные усы и впалые щеки делали его старше. Теперь он выглядел пятидесятилетним, да и на самом деле, очевидно, это было так. — В сорока милях отсюда, в миссии Сан-Пабло, живет синьорита Аргуэлло. Четыре года назад она узнала о смерти синьора Резанова и покинула людей. Может быть, вам придется бывать в тех местах — расскажите ей. Но не упоминайте моего имени…
Он умолк, прошелся по пещере. Длинная тень его задевала каменные своды.
— Она получила известие утром. Мы уже знали с вечера. Весть о смерти синьора Резанова губернатор получил из Мексики. Но никто первый не хотел сообщить синьорите. Сказал Гервасио, приемный сын ее отца, преследовавший девочку своей любовью… Два дня не выходила она из комнаты, два дня не варился обед, слуги на кухне плакали. Дон Аргуэлло не покидал церкви, а синьора и дети молились дома… На третий день она вышла. Ни единой слезинки не было в ее глазах. Раздала свои платья женщинам, попросила позвать настоятеля. Монах благословил ее отъезд… С тех пор она живет в миссии.