— Алекс, как тебе эти туфельки?
— Алекс, пошли мороженного навернем!
— Алекс, меня эта блузка не полнит?
— Алекс, прекрати глазеть на других девушек, я сейчас разозлюсь!
— Алекс, задолбал мямлить, ща как тресну!
И так далее, без умолку. Не будь Шут псайкером, он бы в жизни не распознал виртуозной актерской игры, и единственным, что как–то скрашивало его страдания, была надежда, что Айми где–то в самой глубине своей изуродованной души испытывает те же чувства, что и он — читай, отвращение пополам с раздражением. И он всеми силами старался усугубить это ее состояние: рассыпался в извинениях за произошедшее в их первую встречу, мямлил, пытался краснеть, сыпал нарочито неуклюжими комплиментами, запасы которых оперативно почерпывались у окружающих парочек. Словом, старался вести себя так, как ведет обычный парень, вышедший на первое свидание после очень долгого перерыва. Мобилизовав свои заемные познания о японской культуре, он даже расщедрился для Айми на букет белых хризантем[1], но толи она не знала этого аспекта своей культуры, толи "простила" гайдзину такую оплошность, и цветы приняла с очень натуральной благодарной улыбкой.
"Хихикай, пока можешь, тварь".
— Кстати, Айми, ты говорила, что недавно в городе?
— Угу.
— Где ты работаешь?
— В NERV, в бухгалтерии. А ты?
— Там же, только в хозяйственном отделе.
"А то ты сама не знаешь!"
— Ааа… кладовщик поди какой–нибудь?
— Оператор клининговых процедур.
— Попонятнее пожалуйста.
— Специалист по борьбе с санитарными аномалиями.
— Говори по–японски блин!
— Адепт богини Гиены Ги.
Хрясь! Маленькая, но увесистая дамская сумочка с размаху врезалась Шуту между глаз, четко дав понять, что Айми ни турником, ни штангой у себя в ЦРУ не пренебрегала.
"Вот это реакция у нее! Не, при этой девочке резких движений лучше не делать".
— Anta baka? — рявкнула Айми, глядя на псайкера снизу вверх. — Алекс, ты нарочно надо мной издеваешься?
Шут колоссальным волевым усилием подавил в себе желание немедленно вогнать в гневно раскрытые карие глаза девушки по заостренной велосипедной спице.
— А ты уже шуток не понимаешь? — прошипел он, потирая ушиб. — Я, между прочим, тебя
тяжелыми тупыми предметами по голове не бил!
Айми потупилась.
— Ладно, извини, — буркнула она.
Потом вдруг резко шагнула вперед, привстала на цыпочки и поцеловала Шута в лоб.
— Не зазнавайся, это что бы быстрее заживало, — сказала она, пряча взгляд.
"Не зазнавайся, я‑то знаю, что у тебя на уме!" — зло подумал Шут и натянул на лицо выражение смущенного удивления.
— Айми… ты чего?
— Чего слышал…
— Ладно, извини, мне тоже не следовало на тебя срываться.