Отделения и комиссариаты одалживали друг у друга людей. Передвижения королевской особы, строго расписанные заранее, не затрагивали квартал Сен-Жорж, поэтому свободные полицейские были направлены в комиссариат квартала Оперы.
Не только анархисты не давали покоя полиции. Были еще сумасшедшие, которых все эти торжества, как правило, выводили из себя; карманные воришки и мошенники, обчищавшие провинциалов, которые приехали в Париж поглазеть на кортеж коронованной особы.
– Это кофе «Бальтазар»? – спросил он.
– Почему ты спрашиваешь? Он плохой?
– Просто интересно, почему ты выбрала именно этот кофе. Он что, лучше других?
– Во всяком случае, не хуже. И потом, здесь есть картинки.
Он забыл об альбоме, в который она старательно вклеивала картинки, находящиеся в пакетах с кофе. На них были изображены разные сорта цветов.
– Если собрать три полных коллекции, можно получить спальню из орехового дерева.
Он помылся в тазу, потому что в квартире еще не было ванной комнаты. Затем поел суп, как привык это делать по утрам в деревне.
– Полагаю, ты не знаешь, когда вернешься?
И он с улыбкой повторил:
– «…не прерываясь на отдых в установленные для этого часы и даже дни».
Мадам Мегрэ знала это наизусть. Она уже надела шляпку и готова была идти. Она любила провожать его до работы, как если бы отводила ребенка в школу, но все же не доходила до самого комиссариата, дабы не смущать его, если им повстречается коллега.
Ровно в десять часов утра кабриолет комиссара остановится на улице Ларошфуко, лошадь будет бить копытом о землю, а кучер возьмет вожжи у своего хозяина. Максим Ле Брет был, пожалуй, единственным комиссаром полиции в Париже, имевшим свой собственный экипаж и проживавшим в престижном районе Монсо, в одном из новых домов на бульваре Курсель.
Перед работой он успевал пофехтовать в спортивном клубе, поплавать в бассейне и побывать в руках массажиста.
Свой рапорт Мегрэ уже положил ему на стол и теперь испытывал смутную тревогу, ведь это был его первый важный рапорт, над которым он старательно трудился до самого утра, стараясь ничего не упустить.
Флейтист Жюстен Минар вернулся вместе с ним с улицы Шапталь. Они остановились возле входной двери.
– Вы женаты?
– Да.
– Ваша жена не будет волноваться?
– Это не имеет значения.
И Жюстен вошел внутрь. Мегрэ записал его показания, музыкант их подписал. Он по-прежнему не торопился уходить.
– А ваша жена не устроит вам скандал?
Жюстен повторил с мягкой настойчивостью:
– Это не имеет значения.
Почему Мегрэ думал об этом сейчас? На рассвете ему пришлось почти выставить флейтиста за дверь. Прощаясь, тот спросил с робостью, смешанной с упрямством: