– Мы не против знаний и мудрости, – продолжал между тем король назидательным тоном. – Из книг древних философов можно многое почерпнуть, если читать их с добрыми намерениями. Но ни для кого не секрет, что наряду с пользой по ним можно научиться и злу. Почерпнутая в них мудрость может быть обращена на достижение высот власти и богатства.
Он вновь бросил взгляд в сторону обвиняемых, как бы намереваясь решить, кто из них более заслуживает такого обвинения. С графа по-прежнему пот лил градом. Его белая шелковая рубашка окончательно промокла.
– Нет, ваше величество, – сказал он, отбросив назад свои темные волосы и устремив горящий взгляд на Раймона. – Это верно, в мире существуют темные силы. Они проникают всюду. Но эти злые силы никогда не найдут поддержки в среде преданных вашему величеству людей.
И как бы в подтверждение своих слов он ударил себя в грудь.
– Вам следует искать тех, кто пользуется знаниями в своих корыстных целях, среди придворных.
Он конкретно никого не обвинял, но смотрел на Раймона.
Король остался безучастным к горячей речи графа.
– Такая мерзость процветала во времена правления моего деда, – мягко заметил он. – Но мы искоренили ее, исключив всякие предпосылки для возникновения подобного зла. Чародеи, колдуны, те, кто извращает учение церкви… Мы не потерпим, чтобы они вновь появились. Итак, – он оперся обеими руками о стол и выпрямился, – у нас здесь находится свидетель. Бескорыстный судья с чистой душой, – произнес он, указывая на меня. – Белая Дама. Белая Дама не может лгать. Она видит сердце и душу человека и может безошибочно отделить правду от лжи. Она может сделать так, что правда послужит к спасению или уничтожению.
Атмосфера нереальности происходящего мгновенно рассеялась. Легкое опьянение прошло, и я была трезва как никогда. Я открыла было рот, но тут же закрыла, осознав, что, в сущности, мне нечего сказать.
Меня пронзил страх и затаился, свернувшись клубком в желудке, когда король объявил о своем намерении. На полу будут начерчены две пентаграммы. На каждую из них должен будет ступить подозреваемый в колдовстве и рассказать Белой Даме о своих поступках и их мотивах. А она определит, правду ли они говорят.
– Господи Иисусе, – шептала я.
– Месье граф, прошу сюда.
Король жестом указал на первую пентаграмму, начерченную мелом на ковре. Только король мог позволить себе столь пренебрежительный тон с представителем знатного рода.
Граф, проходя совсем близко мимо меня, зловеще шепнул:
– Берегитесь, мадам, я работаю не один.
Он занял указанное ему место, повернулся ко мне лицом и отвесил иронический поклон.