– Перестаньте, вы разобьете себе руки, – увещевал меня незнакомец, оттаскивая от бортика.
– А хоть бы и так, какая вам, к черту, разница?
Я попыталась было высвободиться, но мои силы быстро иссякли. Все равно: что так, что так я не могу ничего сделать. Для моряков. К чему же тогда думать о себе?
Когда незнакомец отпустил меня, поняв, что я не буду больше протестовать, я смогла рассмотреть его. Кто это был, я не могла сказать, но явно не моряк – об этом свидетельствовала дорогая изысканная, пусть и измятая, одежда: жилет, например, равно как и камзол, сидели как влитые, а брюссельские кружева стоили недешево, даже я это знала.
– Вы кто такой? Я вас раньше не видела, – задала я вопрос, одновременно пытаясь причесаться пятерней, вытереть слезы и высморкаться.
Перед таким джентльменом негоже было представать в том виде, в каком предстала я, но я по крайней мере надеялась, что ночью меня плохо видно.
Он, заулыбавшись, дал мне чистый носовой платок, правда, слегка помятый.
– Меня зовут Грей. – Он изысканно поклонился. – Вы… дайте догадаюсь: вы – миссис Малкольм? Та самая, которой так восхищается капитан Леонард?
Меня передернуло, и он умолк.
– Мадам, я обидел вас? Простите, если сказал что-то не так. Я не хотел причинить вам боль.
Грей был испуган, и я решила объясниться.
– Нечем восхищаться. Я ежедневно вижу смерть десятков людей, – платок у носа и недавний плач изменили мой голос. – И ничего не могу для них сделать. Я торчу здесь безвылазно и бесполезно. Спасибо.
Я хотела вернуть ему платок, но не решилась: все-таки он был уже использован. Но и спрятать в свой карман тоже было бы некультурно. Грей махнул рукой, позволяя мне забрать этот кусочек полотна.
– Что я еще могу сделать для вас? – предложил он. – Может, принести вам воды? Или лучше бренди?
Из-за пазухи Грей достал небольшую фляжку, сделанную из серебра и имевшую гравировку – герб.
Я глотнула слишком много, поэтому закашлялась. Бренди был крепок, но то была приятная крепость, заставившая меня почувствовать, как разливается тепло по телу. Я глотнула еще.
– Благодарю вас.
Одного слова, по-видимому, было мало, так что я продолжила:
– Бренди – алкогольный напиток, но я уже забыла об этом. Мы обмываем им больных в лазарете.
Все произошедшее за день навалилось на меня снова, и под тяжестью воспоминаний я осела на ящик с порохом.
– Люди все так же болеют?
В наступившей темноте Грея было видно не очень хорошо, но светлые волосы я смогла рассмотреть.
– Болеют, но я бы не сказала, что так же, – закрывая глаза, оповестила я. – Сегодня, например, заболел всего один. Уже хорошо. Ведь вчера заболело четверо, позавчера – шестеро.