Наш громоздкий груз был уложен на скамейку внизу и укрыт одеялами, а Мурта и я сошлись на верхней палубе «Кристабел» и подняли головы к штормовому небу.
– Кажется, ветер будет крепкий, – с надеждой произнесла я, подняв вверх смоченный слюной палец.
Мурта мрачно оглядел чернобрюхие облака, нависшие над гаванью и с расточительной щедростью сыпавшие хлопья снега в холодную воду.
– Да, это хорошо. Можно рассчитывать на благополучный переход. А ежели нет, то как бы нам не привезти с собой мертвое тело.
Только через полчаса, когда судно запрыгало по неспокойным водам Ла-Манша, я уразумела, что он хотел сказать.
– Морская болезнь? – спросила я недоверчиво. – Но ведь шотландцы ею не страдают!
– В таком случае он у нас рыжий готтентот! – сердито парировал Мурта. – Валяется там зеленый, как тухлая рыба, и его каждую минуту выворачивает наизнанку. Может, спуститесь и попробуете мне помочь, иначе ребра у него проткнут кожу.
– Черт побери! – выругалась я, когда мы с Муртой поднялись ненадолго с вонючей нижней палубы наверх к перилам, чтобы глотнуть свежего воздуха. – Если он знал, что у него морская болезнь, чего ради он настаивал, чтобы плыть морем?
На меня уставились немигающие глаза василиска.
– Потому, видите ли, что он считает немыслимым разъезжать с нами по суше, раз он в таком виде, а оставаться в Элдридже тоже нельзя – навлечешь беду на Макраннохов.
– И вместо этого он решил тихо и мирно почить на море, – с горечью заключила я.
– Вот именно. Так он себе мыслит, что помрет один и никому не причинит зла. Не себялюбивый он, выходит. Только вот тихой смерти не получается, такое дело, – добавил Мурта, прислушиваясь к звукам, доносящимся снизу.
– Поздравляю! – сказала я Джейми часом или двумя позже, стирая грязные брызги со своих щек и со лба. – Ты войдешь в историю медицины как документально подтвержденный случай смерти от морской болезни.
– Прекрасно, – пробурчал он из-под беспорядочной груды подушек и одеял. – Противно думать, что столько всего пропадает зря.
Внезапно он снова повернулся на бок.
– О господи, опять начинается!
Мы с Муртой немедленно заняли свои позиции. Удерживать в неподвижном состоянии мужчину крепкого сложения в то время, как его сотрясают рвотные спазмы, – работенка не для слабых.
Когда очередной приступ закончился, я пощупала Джейми пульс и положила руку ему на влажный и холодный лоб. Мурта поглядел мне в лицо и молча полез следом за мной по трапу на верхнюю палубу.
– Что, совсем плохо ему? – спросил он.
– Не знаю, – беспомощно ответила я, подставив мокрые от пота волосы холодному и резкому ветру. – Я, по правде сказать, никогда не слыхала, чтобы кто-то умер от морской болезни, но у него во рвоте показалась кровь.