Но кто она — Кэролайн — такая, чтобы перечить Верховной ведунье? Никто. Всего лишь покорная «правильная» шатера.
Громкий стук в дверь заставляет прервать разговор. На пороге запыхавшийся наставник-воин.
— Простите за беспокойство, дэуза…
— Надеюсь, у тебя что-то очень срочное, Феликс, раз ты осмелился прервать наш разговор, — недовольно отзывается старуха.
Взволнованный мужчина склоняется в почтительном поклоне. Заметно: Верховная ведунья вызывает у него благоговейный трепет.
— Мы нашли сбежавшего мальчишку.
— И где же, интересно знать?
— Его тело полчаса назад выбросило на скалы.
Глэдис удивлённо приподнимает бровь. Самоубийство в Руаре довольно редкое явление. Юных руарцев с пелёнок учат цепляться за жизнь ради великого служения императору Дэмониону. И они цепляются, правда, не столько из-за повелителя, сколько из банального страха перед смертью. Ведь по учению дарийского божества Отара — слуга императора, наложивший на себя руки, в загробной жизни будет подвергаться вечному мучению за то, что предал своего повелителя. Эта прописная истина с малолетства вбивается в головы воспитанников, так что самоубийство в Руаре? Да такого просто не может быть!
— Он сам сбросился в океан? Наложил на себя руки?! Мне что-то слабо верится в это Феликс.
Воин хмуро качает головой.
— У мальчишки перерезана шея. Это убийство, моя дэуза. Но Вы не извольте беспокоиться, Верховный воин сказал, что знает, кто это сделал. Виновного ждёт смерть.
— Это правильно, — едва заметных губ Глэдис касается лёгкая задумчивая усмешка, она оборачивается к шатере-наставнице, — но прежде я хотела бы знать имя виновного. Как толькь всё выясните, приведите его ко мне.
— Как скажите, дэуза.
Воин исчезает, оставив Верховную ведунью в лёгком недоумении. Преднамеренные убийства за все века существования Руара случались ещё реже, чем самоубийства. Странно всё это как-то. Очень странно.
* * *
Я уже окончательно запуталась, куда меня тащит взволнованная Мэд. Бесконечные коридоры, комнаты, наконец, старая галерея. На стенах картины разных эпох. Преимущественно женские портреты. Шатеры — догадываюсь я. Видимо, лучшие из лучших, раз их решили увековечить кистью художника. Мельком замечаю, что один из портретов почему-то закрыт плотной тканью. Хочу подойти поближе — разглядеть, но Мэдлин не даёт. Ей сейчас точно не до портретов. Моя соседка вновь близка к истерике.
— Что нам делать?! Дэус Карл приказал обыскать все комнаты, окна которых выходят на океан, — Мэд вцепляется в меня мёртвой хваткой. — Делать-то что будем! Если он сам подослал этого воина к нам, то наверняка знает, что это мы избавились от его любимого ученика!