Только теперь до нее дошло, за кого дорин ее сватал, и она растерялась. Словно впервые оказавшаяся на столичном рынке девчушка с дальнего хутора, перед которой вдруг открылось столько неведомых соблазнов и чудес, что никак не получается выбрать, какое испробовать, а от чего и отказаться.
Однако время шло, а дорин так и не появился. Лиарена, несчастно вздыхая и сопя, слезла с кресла, добрела до двери и тщательно заперла засов. А затем так же медленно поплелась в спальню, обойдя по дуге валявшееся вверх ножками кресло.
В душе властвовали обида, недоумение и желание понять, почему визит Тайдира закончился столь печально. Она смутно подозревала, что сама виновна в случившемся, но никак не могла припомнить, в какой момент в ее душе вспыхнула обида и какие слова стали распалившей ее искрой?
Ведь она же сама хотела предложить дорину заключить фиктивную помолвку… а когда он предложил настоящее замужество, почему-то вдруг напридумывала всяких страстей.
Хотя… если вникнуть, предложил он не совсем так, как положено предлагать знатной донне из чужого доранта, но и этому можно найти вполне логичное объяснение. Лиарена уже целый год как считается ему родней, а теперь Тайдир еще и объявил ее названой матерью наследника, что по всем правилам означает принятие донны в число ближайших домочадцев. А между своими особых церемоний разводить не принято. Однако девушка ничего не имела бы против признания в любви или нескольких возвышенных слов и букета цветов.
Хмуро вздыхая, донна устроилась в уголке кровати, замотавшись в одеяло, и принялась перебирать в памяти их разговор, с каждой минутой мрачнея все сильнее.
Теперь она и сама не могла понять, с какой стати ляпнула про долг дорина: как всем известно, Тайдир никогда не входил в число властителей, поддерживающих в своем доранте этот старинный обычай. Так откуда тогда вообще всплыло в ее голове воспоминание об отвратительном праве?
Конечно, можно свалить это бестактное заявление на растерянность и стыд, охвативший девушку, когда она ощутила, как сильные мужские пальцы пытаются осторожно расстегнуть пуговки платья у нее на спине. Или на попытку заставить Тайдира уйти хитростью, предварительно хорошенько разозлив. Но ведь смешно же лгать самой себе?
Ничего такого Лиарена даже не замышляла, да и некогда ей было. В тот момент ее волновали совершенно другие мысли… и более всего, как ни неловко признаваться, – способ незаметно запереть дверь в детскую. Берт и Устина привыкли входить без стука, и донне очень не хотелось бы потерять уважение в глазах помощников.