Устина смолкла на несколько мгновений, переживая те события и собираясь с духом, а Лиарена все крепче стискивала сжатые в кулачки пальцы. Вот такого поворота она не ожидала, хотя сама теперь отчетливо видела, как хорошо объясняют слова Устины некоторые замеченные ею ранее странности. Во время беременности Дильяна приезжала домой в гости всего один раз, и почему-то без мужа, зато в сопровождении Ниверта. Дорин же к тестю и одного раза не приехал, а по делам встречался с ним в Лодере, зато к себе звал в гости с завидным постоянством. И со всей семьей. Но к Дили ездила только мать, и то всего пару раз. Хотя подозрений это ни у кого не вызвало: летом, когда из-под каждого куста может вылезти зло, жители этих мест стараются пореже покидать безопасные заречные поместья.
– Калья тогда зубами скрипела, но терпела, как я теперь думаю, имела строгие указания. А мы старались угодить дорине и исполняли все ее желания. Хотя могу сразу сказать, ничего лишнего она не просила и терпела приступы тошноты молча и смиренно. За это мы жалели ее еще сильнее и больше ей сочувствовали. И когда родился Карик, все искренне обрадовались, а Тильда не зря приставила к нему преданную ей Региту, которая, чтобы подольститься, называла экономку тетушкой… – Устина снова смолкла, собираясь с силами, затем негромко продолжила: – А потом дорина молча ушла, и все мы почувствовали себя обманутыми. Не только дориной, но и хозяином… хотя и искал он ее как будто непритворно. И даже вроде скорбел, но веры ему уже не было. Одна лишь Калья торжествовала, ходила сияющая, словно именинница. И это было так неприятно… Однажды я даже не выдержала и предложила ей съесть чашку квашеной капусты, она к весне сильно кислючая стала.
– За это тебя и сбросили с лестницы? – мгновенно догадалась донна.
– Не знаю… Я никого не видела. А гадать или напраслину возводить на людей не стану, – упрямо помотала головой няня. – Хочу сказать только одно. Как мне теперь кажется… у них был сговор. Потому дорин и не стал особо спорить, когда главы соседних дорантов предложили прислать своих дочерей погостить.
Лиарена тоже так думала и даже начала подозревать любимую сестрицу и ее так и не состоявшегося мужа в более многоходовой сделке, чем могли просчитать слуги, но желала обдумать это в одиночестве.
– Спасибо, Устина. Даю слово, что никому не открою сказанного тобой, – твердо сказала она служанке. – Иди поспи, да и мне тоже не мешает отдохнуть. Только… давай сначала попытаемся вместе поставить на место это кресло?