— Да с нашей, все видели, и Вебер видел. Я, не будь дурак, тут же — хромать и за поясницу хвататься, а он мне — езжай домой, убогий, все равно от тебя толку мало! Ну, я до площади дохромал — и сюда!
— Завтракать, что ли?
— Я хочу господину Шапошникову свои труды показать. Он типографщик опытный — опять же, обещался к моему «Танцовальному словарю» виньетки новые нарисовать, а не то что старые по закромам искать. Ты сегодня на уроке будешь?
— Я уж не успею.
Вошел Шапошников.
— Здравствуй, любезный друг. И вам доброе утро, сударыня, — сказал он весело. — Какое славное утро!
— Я насчет словаря, — немного смутившись, объяснил ранний визит Бориска. — Я в сомнении, на верном ли пути.
— Опять чего-то неудобоваримого насочинял?
— Я ничего не сочиняю! — обиделся Бориска. — А все с французского сам перевожу! Даже то, что сам лучше любого француза знаю!
— Григорий Фомич! — крикнул Шапошников. — Расстарайся насчет кофейку! А то этих научных трудов натощак не одолеть!
— Вы не завтракали? — удивилась Федька.
— Я только встал. У меня была бессонная ночь.
Сказал Шапошников об этом так, словно этой ночью случился бог весть какой праздник. Федька поняла по-своему: не иначе, в дом, где женщин не водится, одна все же забежала. Оставалось только порадоваться за живописца: ишь, какая рожа довольная!
— Тут жарче, чем в бане, — пожаловался Бориска.
— Ну так разденься. Мы дров не жалеем.
Бориска отодвинул книги, которыми был загроможден большой стол, и выложил листки с заметками.
— Вот, Дмитрий Иванович. Что есть батман — всем известно?
— Меня танцам не худо учили, — ответил живописец. — Дед, Царствие ему Небесное, хорошего француза нанял. Все помню — батман тандю, батман тандю жете, батман пурбат-три, батман фраппе…
Он перечислял, а Федька невольно показывала на ладонях эти несложные движения, с которых начинается урок.
— Ну вот, читаю, что получилось. «Батманы. Биения. Биения суть движения, производимые на воздухе одною ногою в то время, как тело расположено бывает на другой, они делают танец весьма блистательным, а особливо когда делаются без принуждения».
— Биения? Может, удары? — предложил Шапошников.
— Удары? — Бориска задумался. — Нет, ударить ногой — это пинка дать. А тут — изящно и на воздухе… тут — биения! А дальше — подробнее: «Должно, во-первых, знать, что лядвея и колено составляют и располагают сие движение: лядвея управляет бедрами в случае удаления или приближения, а колено своим сгибанием делает биение крестообразно, хотя бы то было впереди, хотя бы позади другой ноги».
— Хм… уверен ли ты, что это необходимо? — осведомился сильно озадаченный таким пассажем Шапошников.