Я устало выбралась из машины, чувствуя боль в руках и под рёбрами, там, где меня грубо держал Кожаная Куртка.
Я зашла в дом и увидела Пола, слоняющегося по прихожей.
А затем передо мной внезапно возникла Глория.
— Так ты живёшь здесь, — сказала она.
Её голос звучал спокойно, что было странно, исходя из того, как она разговаривала со мной в больнице. Я кивнула и начала обходить её, поднимаясь по лестнице в комнату Джордана, в нашу комнату.
— Почему? — просила она у меня за спиной
— Что?
— Почему ты здесь живёшь?
Я не знала, что делать с её вопросом.
— Потому что Джордан живёт здесь, — ответила я, уставшая и разозлённая этими странными допросами.
— Выглядит так, как будто ты перевезла все свои вещи сюда.
Я встретилась с ней глазами.
— Вы были в нашей комнате.
Она, казалось, почти занервничала.
— Я не знала, что ты переехала сюда. Пол не сказал мне…
Я медленно кивнула.
— Ну, а теперь вы в курсе. Так что держитесь подальше от нашей комнаты.
Я развернулась и хотела уже продолжить подниматься по лестнице.
— Почему ты не живёшь в доме проповедницы? — спросила она настойчиво.
Я устало на неё посмотрела.
— Потому что моя мать заставила меня сделать выбор, и я выбрала Джордана. Не беспокойтесь, Глория, как только закончится его условно-досрочное заключение, мы уедем. Уедем далеко, и ничего кроме облака пыли после нас не останется.
Она ничего не ответила, также, как и Пол. Я не разговаривала с ним с тех пор, как мы покинули больницу. Возможно, Глория добилась своего, раскрыв свой лживый рот.
Я уже собиралась оставить их стоять у лестницы, но потом развернулась, чтобы встретиться с ней взглядом ещё раз.
— А знаете, в чём ваша проблема? Вы превратили смерть Майки в пожизненное заключение для каждого из вас: для Пола, для Джордана. Вы превратили их в приговорённых к пожизненному. Вот, что вы делаете здесь, и вот, что вы хотите для Джордана. Но я не позволю этому произойти. Я не позволю ему больше страдать. Всё, что вы делаете со своей жизнью, — ваше личное дело, но Джордан заслужил что-то лучше, чем это. И я проведу всю оставшуюся жизнь с ним, чтобы убедиться в том, что он знает, что его любят и его простили.
Не дожидаясь ответа, я поплелась по лестнице в нашу комнату. Включила свет и осмотрелась. Джордан заправил кровать. Это не удивило меня, он такой чистюля. Он считал, что нарушит какое-то правило, если оставит хотя бы одну складочку на постели. Его полотенце всё ещё было влажным после душа, который он принимал перед нашим отъездом. Оно аккуратно висело на чёрном стуле. Я взяла его и поднесла к лицу, делая глубокий вдох. Я успела добраться до душа прежде, чем начала бы плакать. Стянула с себя одежду и залезла в душ. Внутри всё сжалось, когда я начала смывать кровь Джордана со своих волос.