Он порывисто вдохнул и повернулся к Сими, Коди и Нику.
— И именно поэтому нам с женой пришлось скрывать наш брак. Поэтому пришлось отвергать какие-либо отношения между нами. И поэтому мне пришлось отпустить ее через шесть месяцев, чтобы защитить от врагов, включая моих мать и отца, которые убили бы ее, чтобы добраться до меня. Они никогда не оставили бы нас в покое, не позволили бы ей сохранить ее позицию. Хотя она бы никогда не предала Калосум. Но они бы в это не поверили. Я не могу позволить, чтобы кто-то узнал, что ей принадлежит мое сердце. Что оно вообще у меня есть. Хорошее или плохое, светлое или темное, это не важно. Если бы кто-то узнал правду, нас бы уничтожили. Как и случилось с Калебом, который надеялся на счастливую жизнь с Лилиан. Как когда Адариан хотел любить тебя и твою мать. Надеялся, что Чирайз увидет в нем не только монстра, которым он был рожден. Как и все мы, он был жалким мотыльком, притянутым против своей воли к нежному свету, который он не мог понять, но и не мог от него отказаться. Он лишь знал, что хочет жить и чувствовать тепло.
Его взгляд переместился на руку Коди в руке Ника.
— Они завлекают нас чудесными способами. Мгновениями теплоты после холодной жизни, в которой мы были рождены. Мы жалкие существа от колыбели до могилы, — он горько рассмеялся. — Мы беспомощны против них.
Целую минуту Ник не мог дышать от этих искренних горьких слов. Разве это правда?
Была ли его мама невинной сиротой, зачатой и посланной Калосумом лишь для того, чтобы поймать в ловушку его отца?
— Менни? Скажи, что не делала этого с мамой.
Она отвернулась от него, закрыв глаза, показывая, что Ксев сказал правду.
Раздавленный этим откровением, Ник отошел от Коди и Сими, чтобы подойти к женщине, которая помогла ему появиться на свет. К женщине, которую он считал достойной доверия. К той, что обещала ему, что никогда не солжет.
Никогда.
Когда все отвернулись от него с мамой, Меньяра всегда была рядом. Она говорила, это потому, что она приняла их, как семью и им нужна была помощь. Она не могла отвернуться, когда все позволили им страдать. Когда им нужна была помощь.
Но она упустила важные детали.
Ника тошнило, он начал понимать правоту Ливии. Все в его жизни врали ему. Маньяра умолчала не только о секрете его отца и его рождении.
Она скрывала от него свою личность. Ее роль в жизнях их обоих.
Он перевел взгляд на мать и его затошнило, как Калеба в школе.
Как Меньяра могла так поступить с ней? Его мать понятия не имела, что ее удочерили и не знала своих настоящих родителей. Да и он знал лишь то, что отцом был Сефирот. Это убьет ее. Она никогда не поверит, если он попытается ей сказать.