Коди покачала головой.
— Любовь — это не слабость.
Он жестоко рассмеялся.
— Твоя мама первая, кто не согласится с этим, Найриа, — он перевел взгляд на Ника. — Это убило твоего отца, Малачай. Это отдало меня и Калеба нашим врагам, это и убьет нас в итоге.
Меньяра грубо фыркнула.
— Да как ты смеешь говорить с ними о любви, если ничего о ней не знаешь.
Он скривил губы в усмешке.
— Знаю благодаря тебе, да, Кэм? Ты была так добра ко мне, так понимала меня, когда я был мальчиком, желающим утешения и находившим в лучшем случае твой холодный отпор… а иногда и пощечины. Ты относилась ко мне, как к предмету, пока меня не затопила ненависть.
В ее глазах мелькнула вина, затем она отвернулась от Ксева.
— Да как мы могли доверять тебе? Тебя вскормило воплощение дьявола.
— Вообще-то, моей нянькой была боевой демон-лисица, пожалевшая меня, когда другие этого не сделали. Или мне так сказали. Матери было плевать на то, что у меня есть нужды, что меня надо кормить. Как и плевать было на то, выживу ли я или умру после того, как мой отец сказал, что она должна оставить меня на волю судьбы, ведь он весь-такой хороший и светлый не собирался признавать меня своим сыном.
Он встретился взглядом с Ником.
— Кстати, я соврал о причине, по которой сражался на другой стороне. Это было не из-за злости на мать. Мне всегда было все равно, что она думает обо мне. Я предал Малачая и свою мать и сражался против Калосума лишь ради своей жены. Она единственная, кого я никогда бы не разочаровал в своей жизни. Единственная, за кого я бы пролил кровь или умер.
Меньяра усмехнулась.
— Ложь! У тебя никогда не было жены.
Но боль в красноватых глазах Ксева показывала, что он говорил от чистого сердца. Нет, это не ложь. Хотя Ксев сказал Нику, что никогда не знал любви, Ник знал этот взгляд. Все чувства подсказывали ему, что Ксев сейчас был честен с ним. Тот же свет горел в глазах Калеба, когда он говорил о Лилиане.
То же выражение лица было у Кириана, когда он говорил о Теоне, у Баббы, когда он говорил о Мелиссе.
Истинная любовь. О которой писали сонеты и песни. Та, что разбивает твое сердце и его уже не собрать.
— Как ее звали? — спросил Ник.
Ксев не колебался с ответом. Он произнес имя с благоговением, но в то же время уверенно.
— Майон.
Меньяра вскочила на ноги.
— Лжец! Майон никогда бы не связалась с таким, как ты! Она была самой чистой душой! — ее гнев заставил Ника задуматься, кем же была Майон, но было не лучшее время для вопросов. Ксев уверенно встретился взглядом с Меньярой.
— Не смей оскорблять ее память, произнося ее имя своим грязным языком, когда ничего не знаешь ни о ее истинной красоте или характере! Ты лицемерна, как и мой отец. Ты считаешь, что лишь потому, что родилась от света, ты добрее или лучше тех, кому так не повезло. Это не так. Это делает тебя жестокой ханжой. Позволяет тебе чувствовать свою правоту в неправильных действиях против других. Но ты не лучше моей матери, даже хуже, ведь считаешь, что твоя злоба, направленная на нас, оправдана.