для меня тоже не существует. Так что уходите, ― он вжимается в кресло и продолжает
сверлить меня сердитым взглядом.
Я мотаю головой.
97
― Не говори так, ― слезы обжигают мне глаза. ― Это не так, Ангел. Это… не говори так,
― бессильно повторяю я, потому что не могу подобрать слов. Я в глубокой растерянности.
― Чего ты добиваешься, Августа? ― с неожиданно яростью шипит Ангел и подается
вперед. Он вцепляется руками в коляску, и я вижу, как белеют костяшки его пальцев. ― Чего
ты от меня хочешь? Чтобы я улыбнулся и сказал, что все прекрасно? Так этого никогда не
будет! ― он начинает кричать. ― Потому что я в дурацком инвалидном кресле, если ты
замечаешь! Потому что я никогда не смогу ходить! Потому что я инвалид, Августа!
Понимаешь?! И-Н-В-А-Л-И-Д! Так что ничего не прекрасно, ― Ангел немного успокаивается,
тяжело дыша, и снова откидывается назад. ― Так что я не смогу улыбнуться тебе.
Я прижимаю руку ко рту, сдерживая стон. Свою боль Ангел пытается скрыть за
ненавистью к нам, ко мне…
― Уходите, ― повторяет спустя минуту гробовой тишины Ангел. ― Я не рад вам сейчас,
не буду рад и в другой раз. Так что не тратьте время зря. Больше никогда сюда не приходите, не
пытайтесь спросить, все ли у меня хорошо, потому что ответ отныне у меня будет один. Все
хуже некуда. Запомните, ― он резко вдыхает, ― и уходите.
Я ничего не могу ответить. В комнату заходит его мама и беспокойно смотрит на него.
― Почему ты кричал? ― спрашивает она.
Ангел хмурится.
― Проводи их, ― говорит он ей.
Виолетта Александровна поджимает губы и с сожалением смотрит на нас с Егором. Она
ничего не произносит, но ее глаза просят прощения. Я понимаю, что мы не останемся здесь. Я
понимаю, что сейчас уйду отсюда, но…
― Этого не будет, ― говорю я Ангелу перед тем, как покинуть его комнату.
Он не отвечает, но в его глазах читается вопрос.
― Мы не оставим тебя, ― объясняю я, собираю последние клочки воли в кулаки и
выхожу из комнаты, вытирая по пути в прихожую слезы.
***
Когда я возвращаюсь домой, то снова плачу. Я плачу, и у меня начинает болеть сердце. Я
пью таблетки, не отвечаю на сочувствующие взгляды мамы, и иду в свою комнату. Я думаю о
встрече с Ангелом. Я до последнего надеялась, что все наладится между нами, но стало только
хуже. Я вспоминаю его слова о том, что мы больше не можем быть друзьями, и от этого мне
хочется кричать на весь мир о своей обиде.
Какой же Ангел глупый, раз думает, что я действительно способна отстать от него. Ни за