Глава восемнадцатая
Все, что мне остается делать, только ждать.
Я звоню Ангелу каждый день. Я пишу ему смс-ки и знаю, что он прочитывает их, но все
же не отвечает.
Я понимаю, что теряю его, несмотря на все свои попытки поддерживать с ним связь…
одностороннюю связь от меня к нему.
Я не знаю, когда получу хоть какой-нибудь ответ. Но я жду и надеюсь, и я все еще не
намерена отступать.
Впервые в своей жизни я за что-то борюсь.
***
В школе все становится таким, каким было до прихода Ангела.
Мы с Егором почти не общаемся, только говорим друг другу «привет», «пока», «какой
следующий урок», и подобные в этом роде фразы.
Без Ангела все не так.
Он и Егор больше не устраивают споры о том, что Егор, не имея опыта, может с первого
раза бросить баскетбольный мяч в корзину, если правильно подобрать траекторию полета мяча
и верную позицию того, кто совершает бросок. Они не травят шутки на научные темы, которые
я совершенно не понимала, но все равно смеялась вместе с ними.
Ангела так не хватает.
99
Больше нет его смеха.
Больше нет его улыбки.
Я снова чувствую себя одинокой.
***
Проходит полтора месяца.
Полтора.
Месяца.
Это сорок пять дней… сорок четыре.
Я медленно схожу с ума.
Я звоню ему. Я пишу ему. Я прихожу к нему, но он все время спит.
Это невыносимо. Все. Абсолютно все.
Я тону в счастливых воспоминаниях и отчаиваюсь, потому что веры почти не остается.
Моя прежняя жизнь окончательно возвращается ко мне, и я принимаю ее, потому что у
меня нет другого выхода. На вопрос: «Неужели, это все?», я даю положительный ответ, потому
что не имею ни одной, даже малейшей надежды на то, что все можно изменить.
Утром понедельника третьего марта я открываю глаза, снова не имея цели и мечты.
Глава девятнадцатая
Однажды случается чудо, которое я никак не ожидаю.
Я лежу в своей комнате и просто смотрю в потолок. У меня нет мыслей, нет вопросов, над
которыми я могу порассуждать. Ничего нет. Но мгновенно состояние полного оцепенения
разрушает один телефонный звонок. Этот звонок пробуждает меня, и я начинаю дышать
полной грудью.
Когда я вижу высветившееся на экране имя Ангела, то готова заплакать от счастья. Я даже
допускаю мысль, что это сон, и я сплю. Я допускаю мысль, что это звонит призрак, отголосок,
напоминание того, что недавно все было замечательно. Я уже не думаю об Ангеле, как о
реальном человеке, потому что его нет в моей жизни уже бесконечное количество часов.
Я держу в дрожащей руке и смотрю на телефон. Я не знаю, почему медлю. Я хочу