— Ты, Савва Болдыря, говори.
— Русские села ногайцы зорят, а ихние не тронь… — зло бросил Болдыря, загремел кривой турецкой саблей.
— Ты, Никита Пан, говори.
— Жалостливый наш царь-государь, — бабьим голосом проскрипел Никита Пан.
— Мое слово — пустить кровь князю Урусу! Чтоб отрезвел, — сказал Болдыря.
Никита Пан проскрипел:
— К тому же, атаман, мошна у казачков шибко похудела.
Из-за занавески вышла Алена — высокая, гибкая. Время ее почти не состарило, прибавило лишь красоты взрослой женщины.
— Кончайте разговоры. Обедать, чай, пора.
Иван Кольцо подошел к окну, глядя в него, помолчал. Алена собирала на стол. Посуда была чудная — и глиняные тарелки, и деревянные некрашеные ложки, и золотые восточные блюда, серебряные кубки с драгоценными камнями.
— Хорошо быть женатым человеком… — улыбнулся Никита Пан.
— Хорошо, — как-то невесело усмехнулся Кольцо, глядя на Алену. — Вот что, есаулы, я думаю… Пощупаем-ка их стольный городишко Сарайчик. А? — И бросил свернутую грамоту гонцу.
Тревожно обернулась от печи с заслонкой в руках Алена.
— Царевы ослушники! — испуганно воскликнул царский гонец.
— Эк! — подпрыгнул от радости Никита Пан, вожделенно потерев руки. — И довольны казачки будут!
…Летят на землю, в общую кучу, узорчатые ханские халаты, дорогие седла, золотая и серебряная посуда, украшенные драгоценными камнями щиты и сабли.
Иван Кольцо, держа в поводу взмыленного коня, наблюдает, как сваливают казаки в общую кучу награбленное.
А вокруг горят остовы юрт и невзрачных деревянных построек, вкручиваются в небо жирные столбы дыма.
Меж пожарищ валяются трупы ногайцев и казаков. Со стрелами в груди и спинах, обезглавленные, разрубленные. Мимо этих трупов летит на коне тощий казачишко, по бокам коня — туго набитые турсуки. Подскакав к Кольцу, метнулся с коня, явно привлекая внимание атамана, вытряхнул из мешка всякое тряпье, потом вынул из-за пазухи тяжкую связку драгоценных ожерелий, ниток жемчуга, покидал туда же. Наконец откуда-то из самой глубины казачьих шаровар достал две длинные женские косы с золотыми и серебряными монистами, потряс перед Иваном и тоже швырнул в кучу.
— Ну-к, Федор Замора, подай! — крикнул вдруг Кольцо.
— Чего?
— Косы эти.
Казак с готовностью выполнил приказ.
— У кого срезал?
— Так… разве я знаю.
Кольцо с какой-то брезгливостью бросил добычу Заморы в общую кучу, приказал раздраженно:
— Кажи саблю! Вынь!
Замора вынул саблю из ножен, протянул Кольцу.
— Чистая… Ты с ногайцами не бился, а только грабил!
— Так ведь…
— Пшел прочь! — рявкнул Кольцо.
Из огня выскакивает разгоряченный битвой Никита Пан, осаживает коня перед Кольцом.