Я приоткрыла дверь.
— Ты не должен видеть меня, — сказала я.
Он засмеялся, и я мгновенно расслабилась. Если мужчина смеется, не может быть, чтобы он пришел бросить невесту.
— Отвернись, — предложил он. — И я зайду спиной вперед.
— Ладно.
Я повернулась спиной к двери, и сделала пару шагов в сторону. Затем услышала, как зашел Калеб. Он подошел, и прижался спиной к моей спине, взял меня за руки, и мы стояли так около минуты, пока он не заговорил.
— Я собираюсь развернуться... — сообщил он.
— Нет!
Он засмеялся, и я поняла, что он шутит.
Я сжала его ладони. Он сжал мои в ответ.
— Лия, — он произнес мое имя так, что мне захотелось закрыть глаза. Все, что слетает с его губ звучит прекрасно, но лучше всего звучит мое имя.
— Да? — отозвалась я мягко.
— Ты любишь меня или идеальный образ, который создала из меня?
Я замерла, а он большими пальцами поглаживал кончики моих пальцев.
Мне хотелось отдернуть руки, развернуться и увидеть его лицо, но он крепко держал меня, не позволяя отстраниться.
— Просто ответь мне, любимая.
— Я люблю тебя, — ответила я уверенно. — Ты... ты не чувствуешь того же?
О Боже. Он собирается отменить свадьбу.
Я почувствовала, как в горле образуется комок. Опустив голову, я сделала несколько глубоких вдохов.
— Я люблю тебя, Лия. Я бы не просил тебя выйти за меня замуж, если бы не любил.
Тогда почему мы ведем этот разговор?
— Тогда почему мы ведем этот разговор? — мысленно я звучала увереннее. На деле мой голос дрожал.
— Одной любви не всегда достаточно. Мне просто хотелось убедиться...
Он не договорил. Он имел в виду Оливию? Мне захотелось закричать. Она здесь, с нами, на нашей свадьбе. Я хотела сказать ему, что она уехала! Она двигается дальше. Она... она… никчемная сука, которая его не заслуживает.
Люблю ли я его?
Я задрала подбородок. Да, люблю — в любом случае, больше, чем она. Если ему нужно, чтобы я объяснила ему это, я объясню.
— Калеб, — позвала я нежным голосом. — Есть кое-что, о чем я тебе никогда не рассказывала. Это касается моей семьи.
Я вздохнула, и с моих губ сорвались слова правды. Сейчас или никогда. Мое признание наполнено стыдом и болью. Калеб, почувствовав что-то, крепче сжал мои руки.
— Меня удочерили.
На сей раз уже он попытался развернуться, но я удержала его на месте. Сейчас я не могу смотреть на него. Мне нужно просто рассказать все. В любую минуту за нами могут прийти, а я должна успеть до того, как нам помешают.
— Просто, не поворачивайся, ладно? Просто... слушай.
— Хорошо, — согласился он.
— После того, как родители поженились, они три года пытались завести ребенка. Доктора сказали матери, что она никогда не сможет иметь детей, поэтому они решились на усыновление, хоть и неохотно. Мой отец грек, Калеб. Ему нужен был наследник. Они решили не ждать, пока подойдет очередь усыновления у нас в стране, ведь на это могли уйти годы. У моего отца были связи в российском посольстве.