Нетерпеливо топчась на пирсе, дождался подхода корабля. Едва ли не первым взбежал по сброшенным сходням. — Знакомые бандитские рожи, радостные возгласы и приветствия, дружеские похлопывания по плечу — мне тут действительно рады, народ ценит своего доброго доктора Мушкета. Да и я им рад. …Вот ей богу, — плаваю с ними всего-то месяца три, а уже, словно бы в родную семью вернулся. Поднялся на шканцы к капитану, — ну прям отец родной. Доложился честь по чести, о прибытии. Рассказал что и как было, похвастался достижениями в диверсионной работе и воспитании новых головорезов. Испросил дальнейших указаний относительно меня и моей новой команды. Был милостиво обласкан и одобрен, выслушал заверения «Рад снова…, и т. д.», и обрадован тем что — «…грузитесь на борт, и сваливаем отсюда к *******». Откозырял, и побежал исполнять…, и тут…
— Оу Иигрь Рж’коов!!!!
Хренасе — родственничек объявился, как кирпичом по макушке посреди чистого поля. Настроение, до той поры бабочкой порхавшее где-то под облаками, сразу, как-то скуксилось, съежилось, сложило крылышки, и камнем рухнуло в глубокую пропасть. Стыдно поднять глаза на хорошего парня и некогда доброго друга Игиира, да и, признаться — боязно чуток, — ладно б просто морду набил по-родственному, а то ведь прирежет за милую душу, и слово в оправдание произнести не успеешь. А самое главное конечно — это конфликт, из которого у меня беспроигрышного выхода просто нет. Ведь не будешь же всерьез драться с родственником жены? Не дай бог убьешь или покалечишь — Неевиия мне этого никогда не простит, да и сам я себе этого не прощу. А дать покалечить себя — тоже не хочется, а уж тем более, убить. …Так и стоял я под градом гневных слов и упреков, что начал стремительно выплевывать мне в лицо брат Игиир, что-то мямля в ответ, и толком не зная что делать. И тут вдруг, постепенно до меня начало доходить, что оба мы ведем себя абсолютно не правильно. Ну, я-то понятно, — стою, опустив очи долу, и едва ли что не ножкой палубу ковыряю. Хотя на месте всякого истинного оу, должен выпрямить спину, задрать нос повыше, и встретить поток упреков надменным ледяным взором. Но и друг мой Игиир, тоже вел себя явно не правильно. Истинный оу, вызывая противника на дуэль, изображает холодное спокойствия и становится особенно изысканно вежлив, а он сейчас — едва ли не скачет вокруг меня полоумной макакой, и не кроет матом на потеху остальной корабельной публике. Уж не тонкий ли это намек, что сегодня меня убивать не будут, и есть шанс к примирению? …Только успел чуток порадоваться этому наблюдению…, только жизнь вновь заиграла яркими красками, а бабочка начала распускать крылышки, готовясь вновь вспорхнуть под облака, как тут…