— Какая же ты с-смелая, с-суккуба! — прошипел он, когда забралась на кровать с ногами и с комфортом устроилась у него на пояснице.
— Еще бы, — охотно согласилась я. — Но в моем положении ничего другого, согласись, не остается.
Он протестующе дернулся, медленно свирепея от невозможности навязать свои условия, но увы — сведенные судорогой мышцы не давали ему ни согнуться, ни разогнуться. Он даже поднятые руки не сумел опустить, поэтому лежал на животе в позе морской звезды — забавный донельзя, уязвимый, униженный и едва ли не более беспомощный, чем раньше.
Оно и понятно — попробуйте разом отлежать все тело. А потом мучительно скрипите зубами, дожидаясь, пока в коже, для которой даже легчайшее касание становится сродни прикосновению раскаленного утюга, восстановится чувствительность.
Мессиру же не повезло вдвойне: скованные чудовищным спазмом мышцы оказались не только перекручены невероятным образом, но и перерастянуты до того, что грозили вот-вот порваться. О трансформации пришлось забыть — даже слабое движение приносило ему неимоверную боль. Ходить самостоятельно он тоже не мог. Сидеть и стоять — тем более. Я и сюда-то его дотащила лишь чудом, успев в последний момент подхватить падающее навзничь тело. А теперь с предвкушением потирала руки, неожиданно поняв — вот он, мой шанс душевно отомстить.
Первое же прикосновение вызвало в теле инкуба волну болезненной дрожи. Мессир вцепился в матрац зубами и захрипел так, что я растерянно отпрянула. А затем и вовсе сползла на пол, недоуменно рассматривая бьющегося в судорогах мужчину.
— Твою ж демоническую руну… Что же мне с тобой делать-то, чудовище?
Он снова захрипел, уткнувшись лицом в матрац. На его висках выступили крупные капли пота. Вены на руках страшновато вздулись, почти зажившие раны от врыдловского когтя снова открылись и начали сочиться тоненькими струйками крови, пачкая и без того несвежие простыни.
— Да-а, так у нас дело не пойдет, — пробормотала я, озабоченно потирая затылок. После чего решительно вышла, растолкала сонного трактирщика, сунула ему в потную руку несколько золотых, велела разбудить самую толковую и нетрусливую служанку и отправить ее в знакомый розовый домик.
Вернувшись обратно, первым делом присела рядом с тяжело дышащим инкубом и, положив ему ладонь на затылок, осторожно погладила. Мессир настороженно замер, так и не выпустив изо рта изжеванную простыню, но потом устало прикрыл веки и задышал чуточку ровнее.
— Сейчас станет легче, — пообещала я, бережно и аккуратно массируя ему каменную шею. — Извини, я не знала, что это так больно. Сейчас все исправим. Все наладим… будешь у меня как новенький…