– Как ты посмел проникнуть в монастырь в недозволенное время? – желчно спросила матушка. – Кто тебя послал? Этот батюшка?
Молчание.
– Отвечай! Как ты мог поверить его лживым речам? Отвечай!
– Каюсь, матушка, – буркнул Брониславчик.
– Что ты выведывал?
– Искал Олеську и Бориса.
– Это не твоего ума дело! – прошипела настоятельница. – Бронислав, это произошло первый и последний раз. Сегодня переночуешь в семинарии, а завтра будешь уволен. Афанасич, веди его за мной.
Сегодня нам везло. Мы снова остались незамеченными. Да и с Бронькой всё разрешилось без нашего участия. Спасибо ему. Гей не гей, а мужик нормальный.
* * *
Дальше продолжили действовать по установленному плану. Отыскали чёрный ход, провели рекогносцировку прилегающей местности и засели в засаде. Я обосновался на высоком дубе, предварительно набив карманы увесистыми осколками бута, груда которого лежала вблизи двери. Батюшка как раз за ней и спрятался. Нам нужно было дождаться момента, когда Борьку выведут, а там уже поступать по обстоятельствам. Сейчас цель – отбить Бориса, а остальное решать будем после.
Время я не засекал, но по тому, как отекло всё тело, я думаю, что ждали мы не меньше пары часов. Японской усидчивости мне определённо недоставало. То и дело я ёрзал на ветке, разминал и тёр уставшие руки и ноги, два раза спускался в туалет, а в один момент вообще чуть не упал. Да и продрог я основательно. Не май месяц всё-таки, середина марта… В итоге сделал вывод, что засада – не моё.
Чёрный джип папы Аристарха подъехал бесшумным призраком. Следом за ним остановился… вот так удача… байк отца Виталия, с которого слез крупный лысый мордоворот. Наверное, священник там, у себя за бутом, боролся с серьёзным искушением, как бы раньше времени не вылететь из-за кучи да не восстановить право собственности… Из машины вышли ещё двое таких же бугаёв, как и первый, и прошли к калитке. Водитель остался за рулём. Один из них сделал звонок по телефону. Минут через пять дверца открылась, и голос настоятельницы-коррупционерки произнёс: «Милости прошу». Ещё около десяти минут пришлось сидеть в ожидании, и это было самое томительное время. Вообще-то мне казалось, что, спрыгнув на землю, я не смогу сделать и шага: так я окоченел – и от холода, и от неподвижности.
Когда калитка снова открылась, и на улице появился Борька со связанными руками, произошло неожиданное. Он вдруг бухнулся на колени и, подняв голову к небу, пафосно завыл:
– Господи! Прости этих людей, ведь они не ведают, что творят! Не наказывай их, прошу Тебя! Я поеду с ними, а там уж – на всё Твоя воля. Придержи свой гнев и расплату за бесчестие рабов Твоих! Позволь мне принять свой крест!