— Ты моей крови… Странно… Я считал, что остался один… Так вот, что я ощущал недавно. Ты искала и звала меня, дитя?
В гнетущей и одновременно неудержимо манящей темной пустоте глаз Бога Пожирателя Душ замерцал огонек интереса.
— Зачем тебе всё? — вместо ответа на вопрос богиня по лоулендскому обыкновению задала свой. — Я видела принесенных в жертву людей, испитую почти до дна энергию мира…
— Их вопли звучали в моей голове день и ночь. Даже когда отдыхал, не мог полностью отрешиться от их неумолчного зова и жертвенного потока силы. Меня настойчиво призывали, и я откликнулся, — качнул головой мужчина, темный вихрь волос взвился, как подхваченный мощным порывом ураганного ветра. — Я был возрожден, а значит, снова пришла пора явиться в мирах Богу Пожирателю Душ. Настало время им, подобно скоту, нагулявшему жир на мирных пастбищах, стать пищей, мне — утолить голод. Тебе ли не знать, как он силен? Так стоит ли спрашивать? Это будет грандиозный пир. Ты можешь присоединиться к нему или… — блеск в темной глубине глаз черного бога стал сильнее, заиграл новыми красками, — ты хочешь убить меня и пировать в одиночестве?
— Убить? И ты позволишь это? — заинтересовалась богиня неожиданным поворотом разговора.
— Позволю ли? Я столько раз дарил последнее блаженство смерти души и мечтал испытать это самому. Я устал быть живым, устал от себя самого и от мира, я хочу небытия, — горько улыбнулся Черный Бог Пожиратель Душ и попросил, почти взмолился: — Выпей мою душу, красавица, пока, — его голос — бархат и тягучая нежность — мгновенно стал острым лезвием беспощадного клинка, — я не убил твоих спутников. Ведь они дороги тебе, я вижу нити, связующие ваши души. Их гибель, пусть и не гибель их душ, станет болью для тебя.
— Хорошо, — согласилась принцесса к неописуемому удивлению Элегора и Нрэна. — Иди ко мне.
Элегор усилием воли отмел в сторону колоссальное давление черного бога. Его сила вообще не подпадала под шкалу привычных коэффициентов, в которой с детства ориентировался герцог. Не только голос, само присутствие Пожирателя Душ стремилось парализовать волю, оставить противника беспомощной жертвой в полной власти хищника. Однако молодой бог никогда не числил себя слабаком и сдаваться без борьбы не собирался. Он вообще не собирался сдаваться, а потому, помня с какой настойчивостью противилась богиня проявлению темной стороны своей сути, заговорил:
— Элия, ты не должна…
— Вот именно, что должна, — тихо и твердо возразила принцесса.
И по тону Элегор понял: время споров миновало. Все уже взвешено, отмерено и решено. Богиня намерена действовать. И не потому, что Пожиратель Душ угрожал расправой над Нрэном. Себя герцог даже не причислял к разряду тех, ради кого принцесса Лоуленда готова пожертвовать наманикюренным ноготком мизинца. Судя по всему, у Элии появился план. И Элегор от всей души надеялся на его гениальность, ибо только поистине гениальное решение могло выручить миры из, выражаясь мягко, критической ситуации, обыкновенно именуемой необразованным большинством одним коротким словечком.