Я искоса посмотрела на него, подумав о человеке, которого видела на фотографии в его офисе. Кто он? Его родственник? А может быть, это он сам? Я не осмеливалась спросить об этом напрямую и решила подойти издалека:
– Уж не коснулась ли эта проблема непосредственно вас?..
На лбу Клода сразу же образовалась поперечная морщина, на лице читалось удивление. Его так задел мой вопрос, что он на секунду замешкался и даже кашлянул несколько раз, как бы давая себе время подумать. Взгляд его терялся в пустоте, и ответ прозвучал довольно уклончиво:
– Да, мне действительно хорошо известна эта проблема…
– Вы лично с ней сталкивались?
По его лицу я видела, что раздражаю его своими вопросами.
– Вполне возможно, но не обо мне речь.
Жаль, подумала я. Мне было бы чертовски интересно побольше узнать о нем… Но я понимала, что в данный момент моя настойчивость будет неуместной.
Мы подошли к первому, нормальному, зеркалу павильона.
– Итак, Камилла, внимательно посмотрите на себя и скажите, что вам нравится в вашем облике?
Я не сводила глаз с собственного отражения в поисках привлекательных черт.
– Ну, думаю, мне нравятся глаза, они красивого оттенка и ярко блестят…
– Очень хорошо! Продолжайте…
Взгляд опустился ниже, оценивая типично женские достоинства.
– Грудь тоже неплоха… Мне идут платья с открытым вырезом. Изящные лодыжки, стройные до колен ноги!
– Прекрасно, Камилла. Вы должны сделать все, что в ваших силах, чтобы подчеркнуть свои достоинства, и именно на них, а не на мелких недостатках, которые никто и не замечает, концентрировать внимание. Думайте постоянно о женщинах, хотя и не самых красивых с общепринятой точки зрения, но добившихся бешеного успеха. Вспомните, например, Эдит Пиаф, у которой были самые красивые любовники, или Мэрилин Монро – женщину совсем не худенькую! И, как вы уже догадались, огромное значение имеет то, что вы излучаете изнутри. Вера в себя – это ваш главный козырь. Светитесь счастьем, и вы будете неотразимы! Наполняйте душу радостью, и вы станете чертовски привлекательны. Поверьте мне, доброта и доброжелательность сверкают ярче, чем самые дорогие драгоценности. Зарубите себе на носу, внутренний мир всегда виден снаружи.
У меня на языке вертелся вопрос: а что же должен был пережить сам Клод, чтобы так хорошо во всем этом разбираться? Но он покрыл свою жизнь завесой тайны, и делать попытки приподнять ее – с моей стороны это было бы бестактно. Я удовлетворилась тем, что произнесла тоном, в котором сквозило разочарование:
– Все это похоже на рекламу йогурта, но общий принцип мне понятен…