В полутьме холла раздались восторженные рукоплескания. Все удивленно обернулись.
— Руженка! — поднялся пораженный Камилл. Он с радостью привел ее под руку, Крчма уже готовил для Руженки место возле себя, но та двинулась в конец стола к молодым, где сидели Мишь, Мариан, Пирк и Тайцнер.
Краснея, Руженка не слишком убедительно объясняла, почему решила приехать, хоть и с опозданием. Только меня-то не проведешь, подумала Мишь: все время, пока в Праге длилась церемония бракосочетания, ты мучилась сомнениями, удобно ли таким способом показать свое разочарование; потом у тебя не выдержали нервы, и ты кинулась к автобусу…
Руженку — как это принято делать с опоздавшими — завалили вкусной снедью, напитками, с одной стороны с ней чокался сосед Мариан, с другой подошел с бокалом Камилл. Мишь выпила одна. Ружена сидела, торжественно выпрямившись, образцово причесанная, украшенная всеми чарами косметики.
— Позволь сделать комплимент твоему шикарному виду, — понизив голос, сказал ей Мариан. — Эта блузка из крепдешина?
Мишь остолбенела: пускай в тоне Мариана слышалась едва заметная ирония — с каких это пор вознесенный над будничностью ученый разбирается в женской моде? Вот если я сошью себе что-нибудь новенькое, он никогда не заметит! Или его галантное ухаживание за Руженкой — всего лишь уловка, чтобы уйти от не слишком приятной беседы со мной?
А Камилл с Марианом будто состязались в комплиментах, чтобы все узнали: еще в гимназии Ружена была ходячей литературной энциклопедией, и когда кто-то безвозвратно утерял классное — а в ту пору просто бесценное— сокровище, краткое изложение произведений чешской классики, достаточно было обратиться к Руженке, и она выдавала нужную информацию, как профессионал.
— Если бы облик мира зависел от меня, — перегнулся к Руженке Тайцнер, — то я пожелал бы мужчин — только умных, а женщин — только красивых. Когда же в одной из них соединяются оба эти качества, я в восхищении склоняюсь ниц!
Уж не врал бы ты, приятель в полотняной каскетке с распродажи после вермахта, подумала Мишь.
В холле кто-то свернул тигровые шкуры, из проигрывателя понеслась танцевальная музыка. Камилл пошел танцевать с Павлой, Мариан намеком на поклон пригласил Мишь, а перед Руженкой столкнулись сразу два претендента: Пирк и Тайцнер в толк не возьму, как этот коммунист мог так хорошо и прочувствованно играть на скрипке!
Наконец подали черный кофе — быть может, этот убийственный напиток хоть немного прочистит мозги…
— Однако эти «товарищи» чем дальше, тем больше присваивают право судить: мол, в экономике беспорядки, — и они уже добились того, что в какое-то поместье поставили национального управляющего… Конечно, честный человек не станет защищать саботажников, но где уверенность, что эти всячески раздуваемые настроения не обернутся против серьезных предпринимателей, коммерсантов, да и просто состоятельных людей?..