Сейчас я более всего желала, чтобы обо мне никто не вспомнил. Я устала играть. Устала надевать маски и притворяться. Разве нельзя быть просто собой? Открыто проявлять свои чувства, показывать грусть, если она вдруг меня охватила, заливаться смехом лишь тогда, когда действительно рассказали смешную шутку. Почему нельзя быть королевой и обычным человеком одновременно? Мы ведь не божества, не идеальные существа. У всех нас свои пороки, слабости, притязания. Мы такие же, как и все. Никто не вправе говорить, что мы обязаны отрицать свою человеческую сущность и «служить» народу. Разве не должно быть наоборот? Хотя, я думаю, что так и есть. Это моя модель государства соответствует идеалам, у других же государей всё по-другому. Это им служит народ, это их интересы стоят превыше всего. Ричард Белкрафт не исключение.
Сейчас он сидит в своём кресле, воспевая хвалу небесам за то, что судьба подарила его сыну такую хорошую жену, а завтра будет проклинать её родителей за то, что те недостаточно раскошелились на приданое. Этот король – лицемерный человек и необычайно корыстолюбивый. Он делает лишь то, что выгодно для него самого. Он не побоится запачкать руки и пойти по головам, лишь бы достичь своей цели. Многие утверждали, что Эдвард пойдёт по его стопам, если во всём будет ему потакать. Лишь некоторые надеялись на то, что младший Белкрафт окажется благоразумнее и справедливее своего отца и проложит свой путь к правлению, вымощенный не трупами, а подвигами. Я была одна из этих немногих, которые не утратили веру в Эдварда. Я считала, что он хоть и похож на своего отца, но всё же уже успел доказать, что для него интересы своего народа превыше своих собственных. В этом мы с принцем были похожи.
Около полуночи ко мне подсела какая-то женщина, от которой сильно пахло алкоголем и которая явно хотела пообщаться со мной. Я развернулась к ней туловищем и лишь тогда смогла рассмотреть её лицо и понять, кто сидит подле меня. Это была мать Эдварда. Королева Лавадии, жена Ричарда. Та несчастная, которой всю жизнь придётся прожить рядом с настоящим тираном. Возможно, я в некоторой степени и осуждала её за пассивность, но я не могла не признать, что она просто выполняла свою роль. Ведь каждому из нас отведена своя роль. Моя состояла в том, чтобы стать первой в истории молодой незамужней королевой, а ей – стать женой деспотичного короля Ричарда Белкрафта и родить ему прекрасных сыновей и дочь. У неё не было другого выбора, не было сил бороться с предначертанной ей судьбой. Она просто плыла по течению, ей неважно было, куда оно её занесёт, т. к. её уже ничто не могло испугать. Возможно, она и не была такой бессильной, какой могла показаться. Её сила была в стойкости духа, который позволял ей мириться со своей участью. Она ведь даже не жаловалась никогда. И лишь оставшись наедине с собой, она могла тихонько всплакнуть и попросить у Бога сил для того, чтобы прожить ещё один день.