— Ба! Мисс Чайльд, я могу получать, сколько мне вздумается, этого добра за свою наружность от девушек в кондитерской, — заявлял он пренебрежительно. — Вы же возьмите это для себя и своих друзей, а я достану для вас еще. Мне надоели уже эти сладости.
Начиная с этого времени, скудное питание Вин стало пополняться подносимыми «Купидоном» шоколадом и засахаренными фруктами. Последние и она, и Сэди очень любили. Кроме того, сладости приходятся очень кстати, когда позволяешь себе тратить на завтрак всего пять центов. Как только «Купидон» узнал о склонности Вин к засахаренным фруктам, он начал ежедневно доставать их понемногу, даже если ему приходилось тащить их так, чтобы этого не видали девушки в кондитерской.
В утро Сочельника, в день, когда, как это знала Вин, должна была решиться ее судьба в «Руках», — Купидон появился с целой коробкой ее любимого лакомства, вместо обычных пяти или шести помятых штук, завернутых в кусок чистой бумаги.
— По какому случаю, Купидон, такая торжественность? — спросила Вин, у которой осталось несколько свободных минут от завтрака.
— Не сердитесь и не хмурьтесь, деточка, — отвечал мальчик, которому было милостиво разрешено называть ее любым ласкательным именем по своему вкусу. — Это, конечно принадлежит мне, а теперь оно ваше. Только не подумайте, что я это стащил. Если бы было так, вы могли бы выбросить и коробку, и то, что ней находится. Поняли?
— Конечно, я не думаю, что вы стащили; вы не способны на это. Но следует ли мне брать, вот в чем вопрос!
— Это нелепый вопрос за номером 796245, — отвечал усмехаясь, Купидон. — Я парень, который всегда умеет устроиться и раздобыть сладости!
Вин взглянула на него с беспокойством. Она где-то уже слышала выражение «нелепый вопрос». Да ведь эти вульгарные слова произнес только сегодня утром, получасом раньше, мистер Логан в оживленном разговоре с мисс Ливитт. Он появлялся теперь почти каждый день, чтобы купить что-нибудь для «рождественской елки своей маленькой сестры», о чем он позабыл вчера, или же для серьезных разговоров относительно, якобы изобретенной им, механической лягушки которую он собирался продать фирме Питера Рольса. Ему никогда не удавалось добиться, чтобы Вин услуживала ему, но он сколько угодно мог смотреть на нее, как кошке разрешается смотреть на царя.
Внезапно в голове Вин промелькнула одна мысль.
— Может быть, какой-нибудь мужчина передал вам эту коробку для меня? — спросила она Купидона.
— А разве я не настоящий мужчина? — Купидон хотел шуткой замаскировать румянец, заливший его лицо до самых корней его желтых кудрей.