— Всё равно! Хорошо еще, что ты имени моего не назвала…Ни один нормальный человек в присутствии детектива себя спокойно чувствовать не будет.
— Заметила по себе, — огрызнулась я.
— Ни одной мыслью больше с тобой не поделюсь! — продолжал Жорик, — Ни одним открытием! Будешь получать только конкретные указания к конкретным действиям.
Я аж поперхнулась от такой наглости.
— Отлично! В таком случае я буду действовать так же. Посмотрим, кому быстрее удастся найти этого Александра. Не забывай, Кошку ты без меня в жизни бы не нашел!
— Тебе просто повезло! — отмахнулся Жорик, — Стечение обстоятельств…
На этот раз инициатором полного игнорирования друг друга стала я. Молчать, как выяснилось уже через пять минут, оказалось занятием скучным и тяжелым.
— А где машина? Ты же говорил «я за тобой заеду!» и «я к тебе приеду!»? — тоном не ведающей, как выглядят поезда в метро, дамы, поинтересовалась я.
— «Заеду» — относилось к общественному транспорту. А ночью я приехал на такси, — сухо ответил Жорик.
— Ах, такие расходы… Я тебе что-то должна? — ехидно поинтересовалась я.
— Хочешь, компенсируй стоимость такси. Не откажусь, — несмотря на серьезность тона, глаза охранника откровенно смеялись.
Эх, как красиво сейчас было бы вытащить из набитого бумажника несколько крупных купюр, вложить их в руки охранника и пожелать, чтобы он «ни в чем себе не отказывал».
— Виктория компенсирует, — пришлось сдавать позиции, — Она обещала оплачивать текущие расходы.
— Катя, у тебя невыносимый характер! — на этот раз глаза Жорика не смеялись, и мне стало как-то не по себе.
— Ты чего, я ж шучу…
— Невыносимый характер и дурацкое чувство юмора!
После этого мы еще двадцать минут спорили, по какой линии метро быстрее ехать, и где удобнее делать пересадку.
13. Глава тринадцатая, в которой что не действующее лицо, то преступник или просто злодей
Буквально через час я прижималась лбом к прохладной обивке кожаного кресла в Клюшкином кабинете, сгорала от стыда, с трудом сдерживала слезы и жалела, что вообще знакома с Георгием Собаневским. Клюшка кусал губы и, превратившись весь в комок нервов, следил глазами за передвижениями Жорика. Тот размахивал корочкой оперативника, расхаживал, переполненный чувством собственной вседозволенности, по Клюшкиному кабинету, по-хозяйски заглядывал в ящики шкафа и сыпал бесконечным потоком обвинений, фактов, имен, дат, нецензурных выражений и угроз.
— Ты кому, падла, яйца морочишь?! — Жорик вдруг перестал расхаживать. Выставив вперед челюсть и гневно сверкая глазами, он надвигался на Николая, — С тобой по-хорошему пока разговаривают, а ты, скотина, понты колотишь? Я к тебе со всей душой, а ты?! Да я тебя и весь этот твой гадюшник в порошок сотру! — угрозы эти Жорик выкрикивал, приблизившись почти вплотную к хозяину кабинета.