— Да, поразительно, — сказал Уайет и глубоко вздохнул за двоих.
— И особенно поражает воздух, верно? — спросила хозяйка.
— Воздух? — Люси и Уайет недоуменно поглядели на нее. Черная икра, на всем монограммы, лыжный спуск — да, это все поражает. Но воздух? Что за чепуха.
— Вывезли из Швейцарии. Обошлось в солидное состояние. Но согласитесь, усиливает впечатление подлинности, — но тут же, вспомнив о деле, Мередит вонзила в Уайета пронзительный взгляд своих темных глаз. — Обязательно найдите Говарда, прошу вас. Вы ведь знаете, что он за человек. Заговорится с кем-нибудь из знаменитых кураторов — у нас их сегодня несколько, разумеется, — и забудет обо всем на свете. Он так страстно любит искусство!
— Мы обязательно его найдем, — сказал Уайет.
— Говард любит искусство? — спросила Люси, идя за ним в глубь шатра. Слова Мередит ее удивили, хотя она видела Говарда только один раз, на благотворительном ужине, устроенном в защиту Центрального парка. По тому, с какой алчностью он кромсал свой стейк и с какой яростью протестовал против роста налогов для горстки самых богатых людей страны, было трудно заподозрить, что он способен на возвышенные чувства.
— Сомнительно. Мередит меня уже давно обхаживает: она хочет, чтобы именем Говарда была названа одна из галерей Музея Вандербильта, а я один из членов правления, ей это известно. Но никто на такое не пойдет, какой бы баснословный чек он ни выписал.
Люси удивилась еще больше.
— Но весь музей так и рябит табличками с именами меценатов. Даже кабинки в уборной выражают благодарность тому-то или сему-то.
— Говард богаче Креза, но он настроил против себя чуть ли не всех членов правления. Однако из всех его жен Мередит самая честолюбивая, так что, может быть, она его в конце концов и протащит.
На Люси вдруг дохнуло морозным горным воздухом.
— Никогда не могла и подумать, что высший свет так расчетлив. Неужели никто слова не скажет, шага не сделает без какой-то тайной цели?
— Увы. Но ты к этому привыкнешь.
Люси передернуло.
— Надеюсь, тут ты ошибаешься.
Тео Голт был весь сосредоточенность и внимание. Глядя поверх плеча одного из деловых партнеров отца, он не отрывал глаз от роскошной, стройной, как газель, красавицы в темно-оранжевом шелковом платье. Люсия Хейверфорд Эллис. Сногсшибательно хороша и совсем не похожа на тех стандартных, невысокого полета красоток, которыми он окружен в Лос-Анджелесе. В этой девушке чувствуется класс. А Тео обожал класс.
Тео встречал ее и раньше, впервые он заметил ее с месяц назад в толпе на выставке в Нью-Йорке, где кто-то из гламурных героинь бомонда развесил на стенах содержимое своего холодильника, после чего он даже стал собирать сведения о Люсии (или Люси — она предпочитала называть себя этим более скромным именем). Увидев, как Люси плывет по галерее, обмениваясь поцелуями с друзьями и уделяя выставленным экспонатам ровно столько внимания, сколько необходимо, он был поражен в самое сердце. Ее бойфренд, как всем было очевидно, чопорный пижон по имени Уайет Хейз, перед которым благоговела его мачеха, не отходил от нее ни на шаг, а потом ни с того ни с сего взял да и увел. Тео его вполне понимал: он и сам был бы таким же собственником, выпади ему такой шанс.