Даже внимания не обращает, а у меня восторг растаял как первый снег на солнце и во рту появился привкус горечи.
— Останови эту чертовую машину! Мне надо выйти!
Затормозил на обочине, и я выскочила на улицу, тяжело дыша, обхватывая себя руками, слегка дрожа от утренней прохлады. Скорее почувствовала, как подошел сзади и набросил куртку на плечи, слегка сжал мои руки чуть выше локтей и привлек к себе, вдыхает запах моих волос, а мне все еще горчит на губах и дышать трудно.
Я его сердцебиение спиной чувствую, как и каменные мышцы груди. Мне всегда кажется, что он отлит из гранита. Только под холодным камнем жидкая лава кипит и я хочу именно ее. Плавиться и гореть, а не мерзнуть от его холодной, циничной сдержанности.
— Я сломаю тебя, девочка. Рано или поздно я тебя раскрошу на осколки, ничего не останется, — обхватил за горло, поглаживая кожу горячими пальцами и зарываясь лицом в мои волосы на затылке, — Черт знает, что творится…Не должно так быть. Ты и я. Не должно! Забудь об этом, — а сам сильнее прижимает к себе и скользит лицом по моим волосам, — мы слишком разные. Нам не светит, понимаешь, маленькая? Не выйдет ничего.
Словно не мне, а себе. Убеждает нас обоих. И я не верю. Не хочу верить. Я же чувствую его. Мне даже кажется, что я слышу, как бьется его сердце. Очень быстро, как и мое собственное.
— Не смогу забыть, — в изнеможении закрывая глаза и чувствуя, как наворачиваются слёзы.
— Сможешь. Пока ничего не было сможешь.
Резко развернулась лицом к нему и схватила за ворот рубашки.
— Было! Всё было! Ты целовал меня, прикасался ко мне, ласкал меня. Я счастлива, когда ты рядом, Максим. Счастлива понимаешь?! Я никогда не была счастливой! С ума схожу! Не отталкивай меня! Пожалуйста! Не отталкивай!
Обхватила его лицо ладонями, и сама прижалась губами к его губам и мир под ногами закачался, растворилась в поцелуе, чувствуя, как он сжал мой затылок, привлекая ближе к себе, жадно впиваясь в мой рот и по телу прошла волна тока.
Камень плавиться под моими губами, и я понимаю, что огонь вырывается наружу. Мне только немного продержаться и все взорвется вокруг. Его проклятая сдержанность.
Но Макс так же резко оторвал меня от себя, как и целовал секунду назад, увернулся, когда я потянулась к его губам снова и слегка тряхнул.
— Это ненадолго. Потом ты будешь меня ненавидеть и проклинать. Проклинать себя за каждое слово. Ничего не было. Так. Баловство. Ты выпила — я психанул. Давай, помоги мне, малыш, забудь об этом. Проехали. Не усложняй. Не заставляй делать тебе больно.
— Знала, что ты так скажешь…знала, что пожалеешь. Мог конечно грубее, но ты сыграл в благородство, да? Утешил несчастного и одинокого ребенка? Погладил по голове прежде, чем ударить? Бей сильнее — не сломаюсь. Не хрустальная! Мне не нужна твоя идиотская жалость!