Христианство и ислам давно лишены манны. Энергии, питающей и завлекающей толпу. Традиция по-прежнему руководит миллионами, но делать ставку на монотеистические религии — большая ошибка. И дальнейший ход исторических событий подтвердит это. Не я, так кто-то другой приведёт идею язычества на трон.
— Если честно, — спорил отрешённый и скучающий мог голос, — кроме небольшого числа родноверов и музыкантов блэк-металла, на мой взгляд, ему не на что опереться.
— Как это небольшого числа, — Муравейкин засмеялся вместе с компанией и без того всем довольных приятелей, — хотя разумное зерно в ваших словах есть. Пока о язычестве вслух не говорят, зато оно повсеместно практикуется.
Вспомните, например, какие передачи сейчас популярны по телевизору, копии каких обильнее размножаются? СМИ систематически демонстрирует основу дохристианского мировосприятия. Зритель смотрит шоу, где знаменитости попадают в те ли иные обстоятельства и осваивают новое ремесло, меняя привычный взгляд на свою биографию. Отождествляясь с известным человеком, обыватель забывает себя и растворяется в подражании кому-либо.
Подобная практика, как и компьютерные игры, противником коих я всегда являлся, но в которых ощущал знамение скорого возврата к доисторической эпохе, отвратительна и способна завлечь в игру переодевания исключительно тех людей, чьи умственные способности расслаблены усердной работой или возрастом, да зачастую и образом жизни. Но язычество скрыто за культом поклонения кумиру. Опошленное, униженное и растоптанное. Даже тот, кто вообще не смотрит ТВ, не играет в игры, а значит, не заражён стремлением соответствовать какому-либо шаблону поведения, удаляется в творчество. А искусство — не есть ли создание красоты из образов коллективного бессознательного? Если вы разумный человек, Павел, то однажды присоединитесь к нам и поможете сделать антирелигию будущего прекрасным и совершенным плодом цивилизации.
Мне изрядно надоела атмосфера хаоса и напыщенная самоуверенность Муравейкина. Словно он всё на свете понимает. Да и нападки на искусство и развлечения звучали необоснованно. Сославшись на духоту, я снова направился в коридор, и вождь язычников, неизвестно чем движимый, встал и попросил дружески пожать руки.
Не заметив, чтобы мы с ним спорили, дабы мириться, мимо протянутой руки прошёл наглый начинающий преподаватель, будто бы видевший привидение.
В прихожей Слава начал упрекать меня за бестактность и откровенно ругать. Однако отравленные гашишем его речи теряли эмоциональную окраску. Сила грубой солнечной энергии, так свойственной мужчине, раскисла и обмякла, смешавшись с банальной общечеловеческой добротой.