К обдумыванию последнего блока своей речи капитан отнесся с особой тщательностью и преподнес его слушателям приподнятым, почти торжественным тоном.
— Господа, — начал он проникновенно, — вероятно, я не ошибусь, если скажу, что никто из вас и в самых буйных фантазиях представить себе не мог, что угодит в такой переплет. Я имею в виду, в хорошем смысле. Когда бы еще вам, людям самых разных занятий, в большинстве своем, я уверен, никак не связанным с космосом, удалось попасть не просто на другую планету, но на планету, неизвестную науке, планету, полную тайн и чудес, планету, сулящую удивительные открытия. Опять же, совершенно уверен: обратись вы в Дальразведку с просьбой разрешить вам участие в экспедиции, вам дали бы от ворот поворот. А тут вы попали буквально в детскую мечту. Ведь каждый из нас, согласитесь, не раз грезил о чем-то таком, неведомом, захватывающем, выходящем за рамки повседневности. И вот ваша мечта сбылась! Ну вот скажите, положа руку на сердце: неужели вы не счастливы от того, что мечта стала реальностью? — Макнери сделал короткую театральную паузу, как бы глядя на себя со стороны и искренне любуясь собой. Вот на что он был способен, даже и без коньяка! — Да нам сейчас завидует весь Межзвездный Союз! Мы превратим эту прекрасную планету в еще более прекрасный сад, и наши потомки будут с благодарностью вспоминать нас, сделавших все для того, чтобы они жили долго и счастливо!
Обер толкнул Шерлока в бок и прошептал:
— Молодец капитан! Как ловко подвел к тому, что нам здесь предстоит жить и умереть…
А Макнери с пафосом закончил:
— Так будем достойны наших внуков и правнуков и возьмемся за дело! За наше общее дело!
Капитан вскинул руки над головой и подался вперед, чуть не сверзившись со стола, ожидая восторженных воплей и бурных рукоплесканий.
Но услышал совсем другое. Сидящий в двух десятках метров от него сухонький старикашка в чопорном беспросветно черном костюме — берсиец, судя по вертикальным зрачкам и вогнутому лбу, — расправил узкие плечи, выставил острую бородку и закричал отнюдь не восторженно и так громко, что даже прибой, казалось, испуганно притих, а туша дальнолета попыталась погрузиться в песок по самую верхнюю палубу:
— Не надо тут демагогию разводить, капитан! Весь Межзвездный Союз нам сейчас не завидует, весь Межзвездный Союз нас уже похоронил! Вот так! И вы это прекрасно знаете! — Он набрал побольше воздуха в свою впалую грудь и продолжал верещать: — И где сказано, что пассажиры обязаны работать? Это дело экипажа! Уходя в рейс, вы взяли на себя ответственность за обеспечение нашей безопасности и доставку в пункты назначения! А вы мало того что доставили нас не туда, так еще и заставляете работать! — Он умолк, переводя дух, и по берегу пронесся шумок голосов — то ли одобрительных, то ли нет. — Нет уж, капитан, работать будет ваш экипаж, потому что это не пассажиры для вас, а вы для пассажиров! А мы все еще считаемся пассажирами, потому что рейс не окончен. И в данном случае, неважно, по какой причине. Если кто-то добровольно согласится работать, это другое дело. Но принуждать вы не имеете права! А вот я имею полное право целыми днями купаться и загорать, а потом получать свой ужин. Равно как и завтрак, и обед!