– Мне его жену жалко. Для женщины самое страшное, если муж умрет. Как подумаю, что у меня…
– Не городи чепухи! Я вон какой здоровый – одни мышцы!
– Я не об этом. Просто поставила себя на ее место. Ходит, плачет, умоляет… Они нас, конечно, обидели. Но как ни крути, а у нас в руках жизнь человеческая, нельзя ее губить…
– Такому, как Хэ Сяоюн, прямая дорога в могилу. Надо избавлять народ от таких. Тот водитель доброе дело сделал.
– Ты же сам говоришь: за добро добром воздастся. Если ты пустишь Первого звать душу Хэ Сяоюна, люди скажут: Хэ Сяоюн сильно обидел Сюй Саньгуаня, а Сюй Саньгуань ему жизнь спас.
– Они скажут, что я балда, что я идиот, что я недоумок, что мне нравится рога носить – чем дальше, тем длиннее…
– Но ведь он Первому родной отец.
– Еще раз так скажешь – получишь по губам… А я Первому кто? Я его тринадцать лет растил. Я ему кто?.. Хочешь душу этого ублюдка обратно позвать? Так и знай – только через мой труп!
Сюй Саньгуань подозвал Первого и сказал ему:
– Тебе уже тринадцать лет. Когда мне было, сколько тебе, у меня умер отец, а мать сбежала с полюбовником. Я понял, что мне одному в городе не выжить, и пошел в деревню к деду. Шел целый день. На самом деле дорога была недальняя, но я заблудился. Если бы не встретил Четвертого дядю, не знаю, куда бы ушел. Он меня сначала не узнал в темноте, просто увидел, что малый идет куда-то, и остановил. А как я рассказал ему, что отец помер, мать сбежала – узнал он, что я его племянник, сел на корточки, погладил меня по голове и заплакал. Потом посадил на спину и понес…Четвертый дядя давно умер, а я до сих пор его со слезами вспоминаю. Надо жить по совести. Я тебя тринадцать лет растил. За то, что я тебя лупил, ругал – ты на меня зла не держи, я ведь тебе добра хотел, как умел о тебе заботился. Но я тебе не родной отец. А родной твой отец в больнице помирает. Врачи спасти не могут. Гадатель Чэнь говорит, что никто его не спасет, кроме тебя: надо тебе залезть на крышу их дома, сесть на трубу и позвать душу Хэ Сяоюна… Он перед нами виноват, но сейчас не об этом речь. Человек есть человек, надо его спасать. Ты уж пожалей родного отца, залезь к ним на крышу, покричи… Он теперь тебя признал. Да и не важно, признал – не признал, я-то тебе все равно не родной. Первый, ты запомни, что я тебе сказал: жить надо по совести. Мне особой благодарности не нужно. Но когда я состарюсь, помру, ты вспомни, что я тебя вырастил, и поплачь обо мне, как я плачу о Четвертом дяде. Большего мне и не надо… Иди с матерью, позови душу Хэ Сяоюна…