– Жаль, что нет, – весело засмеялась она. – Я совсем не расстроилась, что ты меня не узнал. Честно. Иногда очень неприятно, когда тебя все узнают и начинают докучать вниманием.
– Пожалуй… – он наклонил голову к плечу, соглашаясь с ней.
Они вернулись на центральный плац, налили в бутылки воды из цистерны с питьевой водой и присели на бревно, чтобы поговорить. Это было очень красивое место. Вдали виднелся мост Голден-Гейт-Бридж, и в заливе в солнечных лучах сверкала вода.
– Тебе нравится то, что ты делаешь? Я имею в виду твою работу?
– Иногда да. Иногда бывает очень тяжело. Моя мать все время меня подгоняет. Я знаю, что я должна быть ей благодарна. Это она сделала мою карьеру и привела меня к успеху. Она постоянно мне об этом твердит. Ей всегда этого хотелось больше, чем мне самой. Я просто люблю петь и люблю музыку. Иногда выступления, концертные туры и шмотки доставляют мне удовольствие, но чаще нет. Утомляют. И у тебя нет права выбора. Либо ты пашешь с утра до вечера, либо ничего не будет. Золотой середины нет.
– Ты когда-нибудь отдыхала? Или хотя бы делала перерыв?
Она отрицательно покачала головой и вдруг рассмеялась, осознав, как по-детски это звучит:
– Мама не разрешает. Она говорит, что это равносильно профессиональному самоубийству и что в моем возрасте не отдыхают. Я хотела поступить в колледж, но при такой жизни, как у меня, это нереально. Популярность пришла ко мне, когда я училась на предпоследнем курсе в средней школе. Я ушла из школы и занималась с репетиторами, сдала выпускной экзамен и получила диплом о среднем образовании. Я не шутила, когда сказала, что очень хочу учиться в медицинском колледже. Но мама никогда мне этого не позволит.
Даже для нее самой собственные слова звучали как сказка про бедную маленькую богатенькую девочку. Но Том умел уловить суть и увидел, под каким прессом приходится жить Мелани. В отличие от других, он не воспринимал ее слова как шутку. Она с грустью рассказывала ему о своей жизни. Складывалось впечатление, что она сожалеет, что довольно большой кусок ее юности безвозвратно потерян. Он ощутил это, когда посмотрел на нее, и ему вдруг стало ее очень жалко.
– Я бы очень хотел увидеть твое выступление, – сказал Том задумчиво, – особенно сейчас, когда познакомился с тобой.
– У меня концерт в Лос-Анджелесе в июне. Потом гастроли. Сначала Вегас, а потом по всей стране. Июль, август и часть сентября. Может быть, сможешь приехать в июне.
Обоим очень понравилась эта идея.
Не торопясь, они дошли до госпиталя, попрощались у входа, и Том пообещал заскочить к ней чуть позже. Он не спросил ее, есть ли у нее парень, а она забыла упомянуть Джейка. Он очень неприятно вел себя с того момента, как они здесь обосновались. Постоянно жаловался. Хотел домой. О том же самом мечтали и остальные восемьдесят тысяч человек, но терпели. Те неудобства, с которыми им приходилось мириться, не были созданы специально для того, чтобы раздражать их. Что-то в этом роде она сказала Эшли накануне вечером и добавила, что Джейк ведет себя как ребенок, и она от него устала, он такой инфантильный и эгоистичный… Однако она забыла про него и даже про Тома, когда вернулась и начала помогать Мэгги.