– Ты что, подстриглась? – недоумевает Лена. Перемены в сестре налицо, но какие именно, она уловить не может – и настороженно оглядывает счастливую, красивую, совсем другую Марусю.
К груди дочь крепко прижимает трофей – элегантную бежевую сумку, которая ей совсем не подходит. Точнее сказать, эта сумка не подходит прежней Марусе, которая носила тёплые колготки и унылую юбку. Теперь эта одежда выглядит на ней, как маскарадный костюм. Шапка торчит из кармана пальто. Волосы растрёпаны.
Изида с размаху обнимает Марусю, и та сгребает девочку в объятья.
– Это что, «Шанель»? – Лена разглядывает ещё неоторванный ценник. – Ты магазин ограбила?
– Подарили, – небрежно отвечает Маруся. С Изидой на руках она похожа на юную Мадонну, счастливую, не в курсе грядущих мук. Пусть даже кругом разбросаны намёки, прописаны аллегории и сделаны сноски.
Лена закуривает новую сигарету, Изида кашляет, и Маруся уводит её в другую комнату.
– Ты пойдёшь с нами смотреть мумий? – звучит оттуда голос девочки.
В Лувр отправляются все, за исключением Лены – у той сегодня срочные дела, Саша предложил ей руку, сердце и дом в Везинете – теперь нужно оформлять брак, получать вид на жительство, перевозить старшую и младшую сестрёнок Изиды. В общем, начать и кончить! – суммирует Лена и оглушительно хохочет, прямо как Лёлик из кинокомедии «Бриллиантовая рука». Изида жмётся поближе к бабушке Наташе.
Маруся вышагивает с драгоценной сумкой на локте. Ни к селу, ни к огороду, считает Леночка.
– Он вечером приедет, – говорит Маруся на ухо Виктории, пока весь прайд со знанием дела проходит мимо трамвайной остановки. Мужской и женский голоса громко объявляют станцию.
– Я даже не знаю, что тебе сказать, – мнётся Виктория, но дочь заявляет:
– А ты ничего не говори! Просто порадуйся за меня, вот и всё!
Амен, думает литред.
На станции «Châtelet» они прощаются с Леной – и пешком идут по набережной до Лувра. Виктория завидует букинистам с их темными ящиками – с удовольствием покопалась бы в книгах, зарылась бы в буквы, нырнула б в слова.
Мама Наташа с Изидой – впереди на полкорпуса, Маруся – со своей сумкой и счастьем – шагает рядом, и норовит взять маму под руку.
– Ты не сердишься? – спрашивает дочь.
– Нет, конечно, – говорит Виктория, – ты взрослый человек, и можешь делать, что угодно, но этот Амен… Только что познакомились, и сразу такие подарки!
Мама Наташа разворачивается к Виктории и стреляет в упор:
– Надо же, какая ты стала правильная, доченька!
(«Доченькой» литреда называют только в самых исключительных случаях – надо крепко напортачить, чтобы тебя назвали «доченькой»).