– Случайно не помнишь, кто это ездил в молодости в Париж, и тоже получил в подарок сумку? – ядовито спрашивает мама Наташа. Она сегодня очень сердится на Викторию, а почему – непонятно.
– Это совсем другое дело! – горячится литред. – У нас роман был! Настоящие отношения, любовь… А тут – поманили, и понеслась, как девочка по вызову.
Маруся плачет, Изида за компанию с ней тоже пытается выдавить слезу, но слезы не выдавливаются, поэтому она шепотом уточняет:
– Девочка по вызову – это из скорой помощи?
– Практически, – говорит Виктория.
– А вон там львы, – показывает пальцем Изида. За ссорой и не заметили, как дошли до Лувра.
В небе над Сеной – синие тучи единым мазком, будто бы кто-то провёл широкой кистью по штукатурке.
11
Никто из четырёх поколений семейства Виктории в Лувре не бывал. В давние дни Иваницкого она до Лувра так и не дошла, хотя собиралась. Пока Маруся с Викторией покупали билеты в автоматической кассе, Изида с мамой Наташей глазели на стеклянную пирамиду: вид снизу. Египет шёл по пятам след в след. Маруся больше не плакала – и поминутно проверяла телефон: ждала сообщения, звонка или какой-нибудь милой картинки (если верить рассказам, их присылают своим девушкам влюблённые мужчины).
Виктория сердилась теперь уже не на дочь, а на себя. Столько лет мечтала о том, чтобы Маруся разорвала, наконец, душную пуповину, нашла бы себе кого-то, получила бы прививку страдания, обиды, горечи, и вместе с тем – счастья, удовольствия, надежды! Главное – чтобы стала отдельным от неё человеком, взрослым, самостоятельным. Но стоило этому случиться – быстро, в полчаса, потому что египетские боги в Париже действуют стремительно, – как Виктории тут же стало до смерти обидно за себя, и даже что-то вроде ревности зашевелилось внутри, на том месте, где обычно клубились раздражение и усталость. Прежняя забота дочери, её внимание, ласка, вечное присутствие показались вдруг такими желанными, недосягаемыми. Явился этот Амен с леской в волосах – и мама больше не нужна…
Бабушка хотела увидеть Джоконду, Марусе было всё равно куда идти, как, впрочем, и Виктории, но Изида попросила – пусть ей вначале покажут мумий.
– А динозавров здесь, кстати, нет? – спросила девочка на входе в египетский отдел. Издали увидела большие каменные ноги среди колонн, похожие на сапоги с пальцами – и притихла. Что-то варилось в детской головке, пока ещё никому не ясное, но однажды из него прорастут будущие предпочтения и вкусы, интересы и одержимости, страсти и судьба… Никто об этом не знает – даже сама Изида, не говоря уже про её мать.