Весной 1909 года Моди перебрался на левый берег, в Сите Фальгьер. Новинка сезона: теперь между Монмартром и Монпарнасом ходят поезда метро. Моди по-прежнему много работает, но он по-прежнему не в моде и почти ничего не продаёт. Каждый вечер у посетителей кафе "Куполь" и "Ротонда" (её открыли в бывшей обувной лавке – какой шарман!) есть возможность купить рисунок Модильяни. Художник предлагает свои работы, что называется, "из тёплых рук" – фея и принц вьются здесь же, неподалёку. Они не оставляют Модильяни без присмотра даже на полчаса, а за полчаса можно сами знаете чего натворить.
Например, Лолотте хватило тридцати минут, чтобы разорвать отношения с Андре – и вступить в новые. Эта девушка идёт по мужским головам, как будто пересекает болото по кочкам. Новый мсье – солидный и красный, как сырая свёкла. С Лолоттой он почти не разговаривает, зато долбит её так, словно хочет туннель пробить для новой станции метро! Лолотта с сожалением вспоминает нежные теплые пальцы Андре – он долго и терпеливо гладил её, пока все лепестки не оживали, открываясь. Мсье Долбёжнику такие деликатности неведомы – он и за грудь-то её хватает, будто ощупывая, всё ли на месте, ничего не пропало? Бухгалтер, знамо дело. Зато – неженатый и, по слухам, готов связать свою жизнь с приличной девушкой. А Лолотта приличная, не какая-нибудь с бульвара! У неё и мужчин-то было, на одной руке пальцев хватит перечесть. В крайнем случае, можно добавить вторую руку. И ногу, но на этом – всё.
После ночи с бухгалтером Лолотту изнутри жжёт болью – то, что он с ней делает, какая-то жестокая гимнастика. Шлепок, переворот, шлепок, разворот. Алле-оп! Зато он не жадный, и оставляет ей утром деньги на комодике – славные купюры шуршат, как осенние листья! Оставить деньги девушке, которую всю ночь выдалбливал, как пирогу – это священный долг. Бухгалтер понимает, что одной прожить не так уж просто, тем более – в Париже.
Лолотта надеется, что он это понимает.
А если нет?..
В середине мая она посылает Андре записку – пусть придёт, или, по крайней мере, пришлёт ей с посыльным своим пальцы. Томление заполняет её снизу доверху, а от долбёжки бухгалтера никакого толку. Она, конечно, стонет, когда надо, чтобы это скорее закончилось, но бухгалтер просто какая-то ненасытная прорва. Кровать ходит ходуном, за стенкой одобрительно смеются.
Андре, получив её записку, тем же вечером приходит в новую квартирку на улице Коленкура. Рюшечки, розочки, вышитые подушечки – и среди них Лолотта. Лежит, потому что ей больно сидеть.
– Сегодня он не придёт, – говорит Лолотта. – Погладь меня, пожалуйста, а то я уже забыла, как это бывает.