– Тебе нужно обязательно найти в женщине какой-нибудь дефект, только тогда она тебе нравится…
Она была отличным психологом, моя бывшая жена.
Мне важно отыскать особую примету, – не обязательно изъян, но примету, которая отличала бы женщину от других. Помню, как волновали меня в "Войне и мире" мраморные плечи Элен – их холодная, сиюящая красота ослепляла, как вспышка белого света. Эти плечи и была сама Элен.
Моя бывшая жена считалась миловидной, но была непримечательной – такие лица любят, как мне кто-то объяснил, любят визажисты: можно сходу нарисовать поверх другое лицо. Для меня это тоже стало особого рода приметой.
Что касается Алии, то она вся была сплошная примета. От тёмных, с глухим медным отблеском, волос и до розового рубчика под глазом.
Телевизор в моём доме давно понижен до звания мебели. Пульт зарос пылью, или это плесень? Обиженно крякнув, телевизор всё же включился, и я решил, что погадаю сейчас на нём, как будто это книга или музыкальное радио.
Показывали что-то местное – в студии сидела журналистка с преувеличенно-любезным, как у вышколенных продавщиц, выражением лица. Напротив неё расположился высокий мужчина в оранжевой майке, глядя на которого, я сразу понял, что где-то его видел и откуда-то знаю.
Честно говоря, подобные мысли посещают меня гораздо чаще, чем радость от осознания того, что я вижу совершенно незнакомое лицо. Как все, я люблю новых людей и новые истории – это дарит иллюзию постоянных перемен и вечной жизни.
Титры внизу экрана напомнили мне имя, а главное – профессию мужчины в оранжевой майке. Это был известный в городе йог, и когда я видел его в последний раз, лет пятнадцать тому назад, он выглядел точно так же, как сегодня.
– Скажите, это правда, что те, кто занимаются йогой, живут значительно дольше других? – с надеждой спросила журналистка.
Йог невозмутимо переспросил:
– Вы имеете в виду долгую жизнь в одном теле?
Я выключил телевизор.
Мне никогда не хотелось жить значительно дольше других.
Другое дело если значительно лучше.
… Лолотта опоздала на приём. Она будет со мной всего тридцать минут, а потом в кабинет войдёт Игорь. Среда, автомобилисты, взволнованный топот в коридоре: дежавю устойчивое, как запах в парижском метро. Я никогда не был в парижском метро, но помню, как в нём пахнет.
Сегодня Лолотта в оранжевом платье – этот цвет ей, по-моему, не идёт. В ушах какие-то слишком уж блестящие серьги.
– Вы сегодня очень красивая, – говорю я.
– Спасибо, – улыбается Лолотта. – На майские мы едем в Париж, с Ларисой и мальчиками. Надо же им Диснейленд показать, пока не выросли…