Сестра Моника нетерпеливо застучала в дверь:
— Выходи. Некогда мне тебя дожидаться.
Ада наскоро вытерлась, надела сорочку через голову. Ткань липла к влажному телу. После ванны и еды Ада чувствовала себя лучше, почти самой собой.
— Садись. — Сестра Моника придвинула ей стул. В руке монахиня держала огромные ножницы. Ада уставилась на этот секатор. — Даже не думай противиться, — продолжила сестра Моника. — Я тебя насквозь вижу, Ада Воан.
Ада покорно села, и сестра Моника ухватила прядь ее волос. Ножницы лязгнули — каштановый локон плавно упал на пол. Ада слыхала, что монахини бреют головы, но если она здесь всего на несколько дней, зачем ей это? Что за дурацкий вид у нее будет, когда она вернется в Лондон. Клочья волос скатывались по сорочке ей по ноги.
— Так, встань вон там, — закончив, приказала сестра Моника.
Ада пощупала голову. Ее не обрили, но подстригли почти под ноль, до сухой колючей щетины. Волосы густого янтарного цвета валялись на полу, словно ворох опавших листьев. Ее нарочно так оболванили. По злобе. Теперь ей придется носить шляпу, пока волосы снова не отрастут. Жаль, что она не смастерила тюрбан из образцов тканей, забытых в Париже, тогда бы она не особо расстроилась. А теперь придется ходить с этим безобразием, разве что найдется платок, чтобы повязать на голову.
Сестра Моника рылась на полках, вытаскивая одно одеяние за другим.
— Наденешь то, что осталось от сестры Жанны. Она умерла на прошлой неделе. Держи панталоны. С них мы начинаем. — Она протянула Аде ситцевый квадрат с двумя штанинами: — Вступи в них и завяжи. На талии. И на ногах.
Ада так и сделала. Панталоны были широченными.
— У вас нет поменьше?
— А потом ты потребуешь трусы, сшитые на заказ у французского портного? — огрызнулась сестра Моника; Ада промолчала. — Теперь это.
Лифчик и нижняя юбка, ряса и наплечник (саржа, черная), пояс и четки. Сестра Жанна была крупной монахиней, Ада путалась в ее одежде. Туфли и чулки были велики не на один размер.
— И наконец, апостольник. — Сестра напялила его на Аду, крепко натягивая, чтобы он плотно облегал голову. — Застежка вот здесь. — Пальцы сестры царапали Аде подбородок, пока та впихивала пуговицу в тугую петлю на крахмальном льне. — И еще кое-что, — вспомнила сестра. — Когда начнутся месячные, подойди ко мне и попроси прокладку. А это что, обручальное кольцо? — прищурилась сестра. — Отдай мне.
Ада сняла кольцо и вручила монахине.
— И почему, скажи на милость, оно оставило зеленый след на твоем пальце?
Ада и без нее знала, что золото не настоящее. Хмыкнув, сестра Моника вонзила в Аду тот самый взгляд, которым