Марфенька нашла, что целая Австралия - это слишком много, хватит им и острова Пасхи. Поспорив, решили отвести им архипелаг, чтобы не роптали.
Техника будет невообразимо высокой -сплошная автоматика, телемеханика и кибернетика. Между прочим, человек будущего не будет придавать технике такого значения, какое придаем мы в середине XX века. Меня больше интересует, каким тогда будет человек.
Пусть распределение станет по потребности, а труд по способностям, пусть исчезнут деньги, пьянство, войны, тюрьмы, пусть общественный строй будет называться коммунистическим, но если в этом высокоорганизованном обществе еще будут существовать эгоизм, трусость, равнодушие, беспринципность и порожденное ими властолюбие, я не назову это общество коммунистическим. Никогда! Да и не один честный человек не назовет. Вот я и хочу показать, какими станут люди при настоящем коммунистическом обществе.
Марфенька подумала и говорит:
- Есть очень противные мальчишки, маленькие, а уже подлые.- Она привела несколько случаев из школьной жизни.- Ты думаешь, они исправятся за сорок лет?
- Конечно,- сказал я,- непременно. Самые безнадежные могут ехать на архипелаг. На выборные должности будут выдвигаться самые скромные, благородные, самоотверженные и добрые. А всяких честолюбцев, жадных до благ и власти, не будут никуда выбирать. Пусть себе остаются на самых низших должностях.
- Разве при коммунизме будут "низшие" должности?- усомнилась Марфенька.- Черную работу будут делать роботы.
- Правильно. Вот мы и поставим бюрократа властвовать над роботами, но не над живыми людьми.
- А тема твоего фантастического романа?
- Решение проблемы Каспия. Исполняется мечта Филиппа Мальшета: человек сам регулирует уровень Каспия.
Марфенька так расстроилась, что даже побледнела.
- Неужели ты думаешь, что раньше двухтысячного года...
- По-моему, нет.
- Ты хоть не говори этого Мальшету!
- Что я, одурел? Конечно, не скажу.
- И Лизе не надо говорить.
Мы долго обсуждали, какими будут люди двухтысячного года. И какие тогда могут быть конфликты.
Когда я уходил, Марфенька пошла меня проводить. Мы всегда провожали друг друга, хотя жили в одном доме. Мы подолгу ходили у моря: весьма полезно перед сном.
- А на какую планету у тебя летят? - поинтересовалась Марфенька.
- Ни на какую.
Марфенька с недоумением покачала головой и взяла меня под руку.
- Во всех произведениях о будущем всегда летят в космос.
Мы шли под руку по берегу, ветер трепал на Марфеньке платье и волосы. Рука у нее нежная, крепкая и горячая. Темь была кромешная, мы шли, как слепые. Было удивительно хорошо!