— Вспышек не было, — процедил Алхас, перехватив мой взгляд, — но дети умудрились принести пузырчатую болезнь с болот.
— Дети?! — ахнула я.
— Трое мальчишек, — Алхас снова сморщился так, что его лицо стало похожим на печеное яблоко, — бродили по болотам и наткнулись на заброшенный могильник.
— Что они делали на болотах?! — растерялась я. — Это вроде бы далеко за пределами поселения…
— Что обычно делают все мальчишки? — Алхас повернул голову и зачем-то посмотрел на Кая, который тихонько подсказывал мне перевод особо длинных фраз и помогал формулировать ответы. — Лезут, куда не просят. Вот и эти полезли. Сказано было сто раз: на болота не ходить. Сами виноваты. Все знают, что туда отвозили и топили тех, кто заболел пузырчатой болезнью.
— Отвозили и топили? — тряхнула я головой. — Тела надо сжигать! Разве ваши мудрые лекари этого не знают? Единственный способ остановить распространение заразы — это огонь! Вы сами хоронили больных в болотной жиже, а теперь удивляетесь, почему болезнь вернулась?
Советник поджал губы. Было заметно, что мой упрек оскорбил его до глубины души, и ему едва удается сдерживать истинные эмоции внутри за маской высокомерия.
— Болота надежно глотали и хранили в своей глубине все, что мы им давали, — отрезал он. — Странный и недобрый знак, что их недра всколыхнулись и выпустили на поверхность то, что было скрыто. Странный и недобрый.
Я перевела взгляд на дом, вокруг которого толпились поселенцы. Теперь причина волнений становилась все более понятной.
— И что, эти мальчики теперь там? Внутри?!
— Мы не можем позволить болезни войти в поселение, — отозвался Алхас. — Один из лекарей живет тут, он и заметил неладное, когда дети возвращались. Позвал их в свой дом, чтобы осмотреть, но разглядев получше, тут же убежал вон. Никому нельзя входить, если мы не хотим, чтобы все умерли. — Он окинул меня задумчивым взглядом и с неохотой признал: — Возможно, в этот раз мы опробуем новый метод и сожжем все, чего коснулась болезнь.
— То есть, больные дети заперты внутри и остались одни? — похолодела я. — Рядом с ними нет никого, кто мог бы помочь? А эти плачущие женщины… их матери?! И вы не пускаете их к своим детям?!
— Никому нельзя входить, — отрезал Алхас с суровым видом. — Идите своей дорогой.
Советник развернулся к нам спиной, показывая, что не желает больше тратить время на пустые разговоры, и отправился назад, на переднюю линию обороны. Теперь я приметила и сутулого протурбийца средних лет, который прижимал к носу пучок какой-то травы и со страхом косился на дом с запертыми в нем больными. На его ногах красовалась домашняя обувь, а одеяние казалось слишком легким для холодной погоды. Похоже, это и был тот лекарь, который выбежал и запер детей, когда сообразил, что происходит. Я покачала головой. По рассказам Биру, во времена Каиссы лекари самоотверженно помогали больным до последнего. Она сама помогала, хоть эпидемия не пощадила и ее. Что же ждет этот народ, если они разучились заботиться друг о друге?