Пока бульдожина ловила челюсть, Упырь продолжил отжигать.
- Милый, ты же говорил, что тебе двух будет по самое по некуда. Ты же нас только за ради лесби шоу с элементами BDSM заказал. Женщина, вы кто вообще? У кого работаете? У Леонида, Алика или Паши? Только эти трое набирают проституток даже не третьего, десятого сорта.
- Это ты кто вообще такая?! - наконец справившись с трясучкой, резонно спросила бульдожка.
- Проститутка, - пожал плечами Упырь. - В ванной моя коллега после бладплея отдыхает. Так что, женщина, вы к нам присоединитесь, или как?
- Ты... - заикалась бульдожка. - Ты...
Упырь игриво повёл бёдрами и развязано облизнулся.
Бульдожина втянула набежавшие сопли, утёрла глаза и, ломанным голосом, обратилась к Славе:
- Я всегда знала, что ты мне изменяешь. Но что бы проститутки...
Бульдожина занесла, было, руку, дабы влепить моей бывшей великой любви пощёчину, но передумала, правильно, не фиг руки марать, и выскочила из квартиры, как наскипидаренная.
Это Вика видела лично, выйдя из ванны, где действительно отсыхала, свесив исцарапанные Упырём руки и ноги за бортики.
Слава тогда кинулся следом за бульдожиной и шарился где-то половину ночи. Вернулся только под утро, весь исцарапанный и с красноречивым фуфелом под глазом. Что примечательно, без бульдожки.
Первым делом вернувшийся Слава попробовал закатить Упырю истерику, но мелкий демонёнок от него просто отмахнулся. Вторым делом Слава впечатался в стену и сполз на пол.
- А как ты поступил с женой моего Хозяина? - спросил Упырь, с плохо скрываемой презрением глядя на свою жертву. - И, да, что бы ты там себе не придумал, это была самодеятельность и полностью моя инициатива. Так что, к жёнам моего Хозяина никаких претензий. Ни к одной, ни к второй. Ты понял меня, человек?
Слава только кивнул, дав мелкому демонёнку понять, что понял, уразумел и никаких претензий не будет.
- Вот и хорошо, - расплылся в клыкастой улыбке Упырь. - Теперь иди спать. Завтра, вернее уже сегодня, для тебя будет трудный день.
Это Вике на утро поведал Упырь, так и не обернувшийся котом обратно.
Когда мы дошли до огорода, Слава сцапал меня за руку, отвёл подальше от шаманящего с мангалом Упыря, и только спросил:
- За что?
Пожимаю плечами. Что я ему могу сказать? За всю ту боль, тоску, холод и пофигизм с его стороны? За то, что он мне ничего не обещал? За его наплевательское, высокомерное отношение, когда он всё-таки продемонстрировал мне свою сисястую бульдожину? А зачем я это буду говорить? Что бы ещё раз пережить все эти чувства и, в итоге, вновь мотать сопли на кулак, забившись в какой-нибудь тёмный угол? Нет, спасибо, не хочу.