Ступаю на борт самолета, запыхавшись так, что даже говорить не могу, и вижу Серенити рядов через пять. Плюхаюсь рядом с ней, когда стюардесса уже просит пристегнуть ремни.
– Все-таки успел! – радуется Серенити и поворачивается к сидящему у окна слева от нее парню. – Похоже, я всех напрасно побеспокоила.
Тот в ответ натянуто улыбнулся и погрузился в чтение журнала, как будто всю жизнь только и мечтал о том, как бы почитать о лучших полях для гольфа на Гавайях. Похоже, что Серенити ему все уши прожужжала. Хочется за нее извиниться.
Но вместо извинений я похлопываю Серенити по руке, которую она положила между нами на подлокотник.
– Повезло, – признаюсь я.
Я в ожидании логического завершения.
Самолет из-за грозы мягко приземлился в Балтиморе, мы спим прямо в креслах у выхода в аэропорт, ждем, когда прояснится и мы сможем лететь дальше. Мы поднимаемся в воздух в начале седьмого утра и уже в восемь, потрепанные и уставшие, оказываемся в Нашвилле. Серенити с помощью той же кредитной карточки, которой расплатилась за билеты на самолет, арендовала машину. Она спросила у автодилера, знает ли он, как добраться до Хохенуолда, штат Теннесси, и пока он рылся в поисках карты, я сидел и ждал, пытаясь не заснуть. На кофейном столике лежал иллюстрированный журнал «Спорт» и телефонный справочник за 2010 год с загнутыми уголками.
В справочнике слоновьего заповедника не оказалось, хотя я проверил и на букву «С» – слоновий, и на букву «З» – заповедник. Но зато в справочнике нашелся Г. Картрайт из Брентвуда.
Неожиданно я опять ощущаю тревогу, как будто, как уверяет Серенити, кто-то извне дает нам подсказки.
Каковы шансы на то, что Г. Картрайт тот самый Гидеон Картрайт, которого мы надеялись найти? Разве можно было не проверить это? Учитывая, что и Дженна тоже пытается его найти?
Рядом с фамилией не было телефона, только адрес. Поэтому вместо того, чтобы ехать в Хохенуолд, штат Теннесси, и вслепую искать Гидеона Картрайта, мы отправились в местечко под названием Брентвуд, в окрестностях Нашвилля, где он, возможно, живет.
Улица оказывается тупиком, что, в общем, неплохо. Серенити останавливается у тротуара, и какое-то время мы разглядываем здание, которое выглядит необитаемым. Ставни на втором этаже свисают под разными углами, сам дом нуждается в том, чтобы его оштукатурили и покрасили. То, что некогда было лужайкой и садом, по колено заросло бурьяном.
– Гидеон Картрайт – настоящий неряха, – говорит Серенити.
– С этим не поспоришь, – бормочу я.
– Представить не могу, что здесь живет Элис Меткаф.