Значит, позвонил Голубков, лично. Интересное кино! Константин Дмитриевич зря звонить не станет, а если уж позвонил сюда в Узбекистан, то тут двух мнений быть не может: я управлению понадобился СРОЧНО. Вернее, не я, а наша славная команда…
Второй раз он позвонил, когда я только-только расположился за обеденным столом, уставленным блюдами от заботливого Григория Азарьевича, Ольгиного дяди.
Трубку, естественно, взял хозяин квартиры. Лицо Григория Азарьевича выражало некоторое удивление, когда он протянул трубку мне и сказал:
— Это вас, Сережа.
«Голубков!» — глухо ухнуло в груди. Я мельком взглянул на жену. Ее тонкое лицо не выразило даже любопытства: казалось, она уже все знает наперед, угадывает каким-то неизъяснимым женским чутьем, недоступным нам, мужчинам, каким-то даром большого сердца…
Я взял трубку и, приложив ее к уху, выговорил в пустоту:
— Слушаю вас, Константин Дмитриевич.
На том конце провода кашлянули. Потом голос Голубкова выговорил с легкой иронией:
— Откуда ж ты узнал, Пастухов, что это я?
— Наверно, из тех же источников, которые сообщили вам, что я только что приехал в Ташкент, — не удержался я от ответного укола. На этом пикировка была закончена. Голубков заговорил тем отрывистым тоном, который появлялся у него, когда поднималась серьезная, очень серьезная тема:
— Я сожалею, что отрываю тебя от отдыха, к тому же семейного. Но, видишь ли, очень кстати получилось, что ты как раз в Самарканде.
— Так я в Ташкенте. Вы куда звоните?.. — последний раз съязвил я.
— Прошла информация, что ты был именно в Самарканде, — проговорил Голубков строго.
— Правильно ли я понимаю, что дело, по которому вы меня здесь нашли, касается именно этого города?
— Именно так.
— Да неужели все так срочно, Константин Дмитриевич?
— Да.
— Что, даже еще недельку нельзя?..
— Ты же знаешь, Пастух: времени своему ты сам хозяин. Но ты также прекрасно понимаешь, что по пустякам я тебя вряд ли стал бы беспокоить.
— Это-то я понимаю.
— Ну что же, когда вылетишь из Ташкента?
— Да хотя бы и завтра. Раз уж такая срочность…
— Отлично, тогда жду тебя завтра в своем кабинете в четыре часа дня. Я уже узнал насчет утренних рейсов, так что из аэропорта — прямо ко мне. Ясно?
— Да, — ответил я неохотно, — понял, Константин Дмитриевич. Еще один вопрос можно?
— Да хоть пять, если по делу.
— Я должен вылететь один или?..
— Или. — Голос генерала прозвучал категорично, тяжело, безапелляционно, хотя, наверно, Голубков и не желал вливать в свою интонацию такие тяжелые тона. — Вот именно: или. НЕ оставляй своих домашних в Ташкенте. Я сожалею, что помешал вашему отдыху, но ты сам должен понять: дело есть дело. И на ЭТО дело решено поставить твою группу, Сережа. Ребята уже в сборе, хотя и не совсем в курсе. Ждут только тебя.