– Злободневный вопрос современности.
Мария почувствовала, что розовеет от гнева, но ответила ровным голосом:
– Может, и нет. Просто так вышло, что мне он интересен. И, по-видимому, Полу Дарэму тоже. Вероятно, это слишком абстрактный вопрос, чтобы считаться наукой… Может, работа в «Автоверсуме» – лишь чистая математика, или философия, или искусство. Но ты вроде ничего не имел против того, чтобы провести год в Сеуле, занимаясь там собственной формой бесполезного искусства за счёт корейских налогоплательщиков.
– Это частный университет.
– Тогда за счёт корейских студентов.
– Я же не говорил, будто есть что-то плохое в том, чтобы взяться за эту работу. Просто не хочу видеть, как ты обломишься, если этот человек лжёт.
– Чего он мог бы добиться такой ложью?
– Не знаю, но всё равно не могу понять, чего он добьётся, если говорит правду, – Аден пожал плечами. – Однако если ты довольна, то и я доволен. Может, всё будет нормально. И я знаю, что, учитывая обстоятельства, ты не можешь позволить себе привередничать.
Привередничать? Мария засмеялась. Обсуждать это, пользуясь выражениями Адена, было нелепо. Дарэм не водил её за нос и не тратил время, он был абсолютно серьёзен – это доказывали его заметки. Триста страниц – не один месяц работы. Он проработал план максимально, насколько мог это сделать, не обучаясь всем тонкостям работы в «Автоверсуме».
Может, она и не понимает пока его мотивов… но, вероятно, и понимать-то нечего. Когда она погружалась в его заметки, никакой тайны там не было. Если рассматривать план Дарэма, пользуясь его терминологией, план выглядел… естественным, очевидным. Цель он содержал в себе самом, не требуя каких-то унылых объяснений, коренящихся в научной известности или добывании наличных.
– Что смешного? – удивился Аден.
– Не обращай внимания.
Он поёрзал в кресле и бросил на неё странный взгляд.
– Ну, по крайней мере теперь тебе не придётся проводить в Сеуле всё время в поисках работы. Это была бы скучища.
– Я не поеду в Сеул.
– Ты шутишь.
Мария покачала головой.
– А в чём проблема? Ты ведь можешь делать эту работу где угодно, верно?
– Наверное. Да. Просто я…
Мария ощутила укол неуверенности. Кажется, Аден был искренне уязвлён. Он дал понять, что поедет и без неё, если придётся, но это можно понять. Композитор-преподаватель для него – идеальная работа, а ей нечего противопоставить, она ведь ничего не теряет, соглашаясь его сопровождать. Он мог бы выразить свою позицию и подипломатичнее, не заставляя её чувствовать себя багажом сомнительной необходимости, но это ещё не доказательство, что он пытался её отшить, и само по себе не великое преступление. Он бывает нетактичным. Это можно пережить.