Только на то, что он будет желать ее даже после того, как завоевал ее тело. На то, что она не потеряет собственное уважение, не даст ему свести себя до горстки полированных камушков.
Он приподнял ее голову за подбородок.
– Что ты хочешь, Дженни?
Она хотела его, хотела то неуклюжее и заносчивое существо, каковым он и являлся. Но это было не все.
Гарет не отрываясь смотрел ей прямо в глаза, и Дженни подумала обо всем том, к чему она в своей жизни стремилась. Уважение за свои собственные достижения. Независимость. Его любовь, свободную от всех осложняющих обстоятельств. Однако ни один из этих ответов не казался ей правильным, едва она пробовала произнести их.
Слово, которое так отчаянно искала она, подумала Дженни, – замужество. Ах, безусловно, она не имела в виду освященное англиканской церковью единение супругов, торжественное венчание со священником и многочисленными приглашенными. Слишком нереально, чтобы даже мечтать об этом. Но она хотела союза. Нечто, что удалось бы пронести через все радости и невзгоды совместной жизни. Союз, в котором подарки задумывались как проявление доброты и желания порадовать близкого человека, а не как финансовая подачка, ставящая одну сторону в унизительную зависимость от другой.
– Гарет, – Дженни снова споткнулась, произнося его имя, – я не уверена в том, что хочу. Но я точно не желаю таких отношений, когда ты покупаешь мое участие холодными камнями.
– А существует иной вариант? – спросил он тихо.
– Вариант, при котором… – медленно произнесла она и остановилась.
Она хотела его уважения. Она хотела, чтобы он никогда не посмотрел больше на нее свысока. Она хотела, чтобы он выбросил эти холодные камни, хотела, чтобы пропасть между ними – его титул, ее нищета – развеялась как дым на ветру. Одна мысль о зависимости от него сводила ее с ума. Она не могла себе позволить зависеть от него, потому что в один прекрасный, в один ужасный момент он покинет ее.
Так Дженни получила, наконец, ответ на свой вопрос. Как ей остаться любовницей Гарета, не становясь его содержанкой?
Никак.
Вопрос заключался лишь в том, займет это три месяца или три дня.
* * *
Еще один день близился к завершению, когда в дверь постучали.
– Мадам Эсмеральда?
Дженни подняла взгляд. Лучи весеннего солнца пробивались через входную дверь, которую она приоткрыла, чтобы дать доступ воздуху. Хлопья пыли взвихрились в потоке спокойного вечернего света, ворвавшегося в ее комнату вместе с застывшей на пороге фигуркой молодой девушки. Он освещал ее светло-каштановые волосы, собравшись перед ней в светящееся и сияющее облако. Дженни вскочила, пульс ее забился сильнее, она узнала представшую перед ней незнакомку.